– Меня в Кордове все называют именем Гаффар. Странно, что тебе обо мне ничего не известно. Я ближний телохранитель эмира Аль-Хакама, да не иссякнет к нему милость Аллаха!
– Прости мое невежество, Гаффар! Но зачем непобедимому воину и личному телохранителю эмира участвовать в игрищах? Неужели тебе нужно что-то доказывать?
– Ну что ты! Мне нечего доказывать нашему повелителю. Кроме меня он выставил на поединки ещё Зубаира, Исхана, Хафиза и Магафура – своих лучших бойцов. Наш эмир, да благословит Аллах все его деяния, хочет, чтобы призы достались его человеку, а не какому-нибудь чужеземному кяфиру-неверному! Знаешь ли ты, что в прошлый раз победителем стал его фаворит Файсал?
– Мне ничего не известно об этом! – в недоумении пожал плечами Масуд. – Абу-Сирхан и Сахир никогда не рассказывали об игрищах.
– Теперь же приз должен взять Магафур – самый сильный из его телохранителей! Всё, хватит болтать! – движением руки Гаффар остановил Масуда. – Давай послушаем герольда. Он говорит об установленных эмиром правилах состязаний!
Юноша прислушался, стараясь не пропустить ни одного слова распорядителя игрищ.
Правила оказались простыми.
Всех прибывших воинов, желающих сразиться за главный приз, уже поделили на две равные партии. Первую возглавил телохранитель эмира непобедимый Магафур, вторую – предводитель местных мосарабов Умар ибн Суайб. В каждом из отрядов было по сорок человек. Им надлежало в конном копейном строю биться до тех пор, пока верх не одержит одна из партий либо пока эмир не подаст знак к окончанию сражения. Воин, упавший с коня, признавался побеждённым, а его конь и всё вооружение становились собственностью победителя. Также проигравшим считался тот, кто нанёс подлый удар копьём в лошадь соперника. Если копьё у бойца ломалось, а он оставался в седле, то его оруженосец мог подать ему новое для продолжения сражения. За соблюдением правил должны были наблюдать пятьдесят мамлюков, готовых в любое мгновение вмешаться в сражение и остановить нечестный поединок. Пешие схватки запрещались. Копья должны были быть без наконечников, щиты средних размеров, другое оружие участники игрищ в первый день иметь не могли. Во второй день разрешалось вооружаться мечом без заточки и с закруглённым концом.
Под одобрительные возгласы собравшихся зрителей глашатай начал торжественно выкрикивать имена бойцов, которым предстояло биться под рукой Магафура.
– Тебя не назовут! – прозвучал сбоку от Масуда резкий голос Гаффара.
– Почему? – не удержался от вопроса юноша, поворачиваясь к нему лицом.
– В первой партии будут только истинные арабы, а во второй мосарабы и остальные неверные! И как всегда, победят воины Аллаха! – чуть ли не во весь голос захохотал Гаффар. – Мне жаль тебя. В этой битве уже всё предрешено!
– Что ж, посмотрим! – сквозь зубы процедил Масуд.
– Внимание и повиновение! – разнесся над ареной громкий голос герольда. – Умар ибн Суайб! Займи место у синих ворот!
Юноша увидел, как из первой шеренги воинов выехал высокий сухощавый мужчина на белоснежном коне и рысью направился в дальний конец арены.
– Непобедимый Магафур! Твое место подле зелёных ворот! – снова прозвучала отрывистая команда.
Теперь уже Масуд с пристрастием рассматривал проезжающего перед ними могучего вида воина средних лет на огромном, под стать ему самому, вороном коне. Расслабленная посадка в седле и горделиво приподнятый вверх подбородок телохранителя эмира указывали на уверенность в собственных силах, а во взгляде широко посаженных глаз читалось снисходительное и даже пренебрежительное отношение к окружающим людям.
– Полюбуйся, это самый лучший боец во всем эмирате! – торжественно произнёс Гаффар. – Если окажешься на его пути – погибнешь!
– Придётся проверить твои слова! – упрямо выговорил юноша и дерзко посмотрел в глаза телохранителю эмира.
Гаффар не успел ему ответить.
Конная масса пришла в движение, подчиняясь новой команде распорядителя. Всё смешалось. Каждый из всадников спешил занять место поближе к своему предводителю.
– Наш спор ещё не закончен. Встретимся в сражении! – услыхал Масуд голос удаляющегося Гаффара.
Юноша тронул поводья, понимая, что вручает свою судьбу в руки богов.
Они встали на якорь у противоположного берега Вины в двух милях от крепости. Там, где от основного русла реки отделялась узкая протока. Все семнадцать драккаров. Страшная сила.
Всего в пятидесяти шагах от кромки воды викинги по приказу Клеппа соорудили из стволов деревьев крáду – нечто похожее на сруб в форме гигантской башни высотой не менее двадцати локтей.
Строение было прямоугольным в основании, суживалось кверху, образуя почти квадратную площадку с длиной бревна по каждой стороне около восьми локтей. При рубке между венцами мастера оставили продухи, создающие воздушную тягу. Внутреннее пространство сруба викинги заполнили собранными со всей округи сухими стволами и ветвями деревьев, установленными в вертикальное положение для лучшего горения. К верхней площадке вела массивная лестница с широкими ступенями, собранная из трёх секций.
