– Для каждого из нас мои слуги приготовили белый шёлковый шарф. Повяжите его себе на шею и тогда сразу сможете различить в толпе друзей и врагов, а это, поверьте мне, не так просто сделать. Первую атаку нам нужно провести в таком тесном строю, чтобы подброшенная вверх перчатка не могла упасть на землю. В этом наше спасение. Двигаться будем клином! Если не испугаемся и удержим строй, то своей массой сможем смять передние ряды врага, выбить из седла много воинов. Но после этого нужно сразу остановиться и перестроиться, иначе противник нанесёт нам удар в спину. А это так и будет, поверьте мне! У Магафура опытные воины, они не упустят этот момент. Отразим их атаку – победим! Всё будет зависеть от нашей силы, ловкости и умения владеть оружием. Да помогут нам боги! Их у нас много, у каждого они свои!
Пока Умар ибн Суайб выстраивал своих воинов в клин, Масуд не сводил глаз с Магафура, пытаясь предугадать его действия. Но на противоположной стороне арены ничего интересного не происходило. Похоже, арабы просто окружили своего предводителя, надеясь сокрушить противника силой оружия и напором своих коней.
Все замерли в ожидании команды герольда.
Юноша ещё раз прошёлся взглядом по толпе окружающих зрителей и неожиданно увидел Абу-Сирхана и Басиму, сидящих чуть сбоку от эмира. Расстояние до них было довольно большим, но по повороту их лиц он понял, что они наблюдают за ним.
По знаку эмира Аль-Хакама распорядитель игрищ направился к заградительному барьеру, где его уже поджидали пятеро человек с длинными медными трубами в руках.
«Ну вот и начинается сражение!» – подумал юноша, чувствуя, как мелкая дрожь сотрясает всё тело.
– Кучнее! Кучнее! – Твёрдый и громкий голос предводителя заставил Масуда двинуть своего коня на шаг вперёд, прижимая его к крупу впереди стоящей лошади. И тут же со всех сторон к нему придвинулись всадники, образуя плотную человеческую и лошадиную массу.
Краем глаза он увидел, как стоящие у барьера люди подняли вверх трубы и их хриплый ревущий звук понёсся над огромным полем.
Но всего за несколько мгновений до этого раздался крик Умара ибн Суайба:
– Пошёл!
Всадники, прикрывшись щитами и ощетинившись копьями, медленно набирая ход, тяжёлым клином устремились в сторону противника. А навстречу им с гиканьем и свистом уже неслась толпа арабских воинов на прекрасных тонконогих лёгких скакунах.
Два конных отряда со страшным шумом сшиблись в центре арены.
Сухой треск ломающихся копий, ржание поднявшихся на дыбы лошадей, крики и брань вылетевших из седла бойцов – всё потонуло в диком рёве зрителей и клубах пыли.
Лёгкая конница арабов, как и предполагал Умар ибн Суайб, не выдержала дружного напора всадников на мощных конях. Тяжёлый клин разорвал вражеский строй и разметал его на две стороны, отшвыривая бойцов противника к барьерам ограждения.
Оглянувшись на ходу через плечо, Масуд увидел с десяток лежащих на земле человеческих тел.
«Хорошо придумал наш предводитель с клином! – пронеслась в голове запоздалая мысль. – А что же дальше?»
– Стоять! Стоять! Поворачивай! По-во-ра-чи-вай! – истошный крик Умара ибн Суайба резанул слух.
Вот только сплочённая конная масса не могла быстро остановиться и по инерции ещё полсотни локтей пронеслась вперёд. Да и не пытались молодые горячие воины остудить кипящую в жилах кровь, видя, как легко разрезал клин толпу хвалёных арабов. Не подчинились они командам предводителя, не натянули поводья своих коней, не повернули их вспять, обрекая тем самым себя на поражение в битве.
Масуд с ужасом увидел, как по знаку вражеского предводителя десятки всадников, рассеянных, казалось бы, по всей арене, прямо на ходу начали стремительно перегруппировываться в свой клин, нацеливая его на сгрудившихся у барьера воинов Умара ибн Суайба. На острие клина виднелась могучая фигура самого Магафура. Он потрясал в воздухе копьём и что-то громко кричал своему окружению. Слов его из-за стоящего шума и криков разобрать было нельзя.
Удар арабов оказался настолько мощным и неожиданным, что половина атакуемых всадников рухнула на землю, даже не успев прикрыться щитами, а оставшаяся часть сгрудилась в углу, как стадо овец.
Конь Масуда, обезумевший от страха, мощным рывком вынес своего хозяина на свободное место. Он хрипел и косил глазами, взбрыкивал задними ногами, пытаясь сбросить с себя седока. Юноша, едва не роняя копьё, с трудом удержался в седле, прильнув всем телом к шее благородного животного и с силой сжимая её обеими руками.
«Похоже, арабы разгадали действия Умара ибн Суайба и были к ним готовы», – почему-то пришла в его голову шальная мысль.
Он похлопал ладонью по шее почти успокоившегося коня и развернул мордой в сторону противника. Там вовсю кипели отдельные схватки. Молодёжь не захотела признать своё поражение и с жаром набросилась на «орлов эмира», оказавшихся в гуще толпы. И тут уже искусство владения оружием мало помогло арабам. В сжатом пространстве они не могли действовать копьями, а вцепившиеся в них мёртвой хваткой бойцы падали с лошадей, увлекая за собой телохранителей эмира.
