Неподвижно стоящий в задумчивости Масуд неожиданно почувствовал пустоту вокруг себя и понял, что шеренги уже нет. Он остался один. Да и жеребьёвка закончилась. Беглого взгляда ему хватило, чтобы мозг зафиксировал сложившиеся пары поединщиков по тем мечам, что были в их руках. Умару ибн Суайба предстояло биться с Каусаром, Магафура ждал поединок с Саттаром, Исхан посматривал в сторону Алиаскара. По всему выходило, что Масуду выпал жребий сразиться с Нугманом. Следуя приглашающему жесту герольда, юноша подошёл к столу и взялся за единственную рукоять, выглядывающую из-под шкуры. Плавным движением он потянул её к себе, уже зная, что увидит изогнутый меч скимитар.
Распорядитель игрищ снова поднял вверх руку, призывая всех к тишине.
– Конные одиночные поединки начнём в обратном порядке – с молодёжи. Так будет всем интереснее! На арене остаются Нугман и Масуд! Да укрепит Аллах дух и силы ваши!
Усаживаясь в седло, надевая шлем и беря в руки оружие, юноша почувствовал, как привычная лёгкая дрожь начинает сотрясать всё его тело. На этот раз он решил не целиться в шлем сопернику, а просто, используя массу коня, своего тела и доспехов, сильным ударом копья в щит свалить противника на землю. Масуд уже в схватках первого дня успел оценить разные военные хитрости, которым его научил Сахир, а также помог их освоить.
Это, прежде всего, боевой конь.
Арабы очень ценили своих скакунов. Их лошади были быстры, как ветер, и грациозны, как дикие лани. Невысокие в холке, они имели длинную лебединую шею, хрупкое телосложение, крепкие сильные ноги и высоко посаженный хвост, который на бегу поднимался вверх. А большие влажные с поволокой глаза и круглые щёки подчеркивали всю эту неописуемую красоту.
Но Сахир посчитал, что для участия в игрищах Масуду нужен не резвый и горячий, а могучий и спокойный конь, способный выдержать вес юноши в полном боевом снаряжении, а при необходимости сбить грудью вражеского всадника. И такого коня ему доставили друзья-франки. Это был тяжеловоз, облагороженный примесью кровей чистопородных жеребцов. В холке он превосходил на целый локоть арабских коней и как нельзя лучше соответствовал росту и весу Масуда.
Вместе с гигантской лошадью доставили какое-то странное седло. Оно имело высокую и очень жёсткую заднюю луку, которая была ещё и шире обычной, что позволяло надёжно удерживать тело всадника. При посадке стремена опускали так низко, что человек, казалось, не сидел, а стоял в седле, обнимая ногами своего коня. Выбить его оттуда было очень сложно.
Арабы таких сёдел не делали. Их больше волновала подвижность всадника, возможность крутиться в разные стороны и рубить врага мечом сверху. А для этого стремена закрепляли высоко. Это позволяло воинам подниматься на них во весь рост, усиливая всем телом наносимые удары.
Он хотел посмотреть в сторону скамей, где сидели Абу-Сирхан и Басима, но усилием воли смог удержаться от этого. Ему не хотелось подвергать лишним волнениям самых близких для него людей.
Коротко взревели и тут же умолкли трубы. Герольд взмахнул рукой.
– Пошёл! – разнеслась далеко вокруг команда.
Мощные кони с двух сторон арены начали свой разбег.
Масуд резко наклонился вперёд, опираясь задней поверхностью бёдер на высокую луку, прикрыл тело щитом и выставил вперёд копьё, удерживая его под мышкой. При этом хват правой руки оказался почти на локоть дальше к концу древка, чем в обычной схватке. Этому его тоже научил Сахир. За счёт таких действий копьё оказывалось как бы длиннее, чем у противника, и при столкновении удар происходил на мгновение раньше.
Послушный твёрдой руке юноши, гигантский конь стремительно перешёл в галоп, привычно пропуская встречного всадника справа от себя. А тот, похоже, и не возражал против этого. Сталкиваться на показательных боях «лоб в лоб», рискуя жизнью, никому не хотелось.
Чудовищная сила удара копья Масуда пришлась точно в центр чужого щита, а копьё противника лишь скользнуло по плечу юноши.
Казалось, что чья-то гигантская рука вырвала Нугмана из седла и швырнула на землю.
Проскакав по инерции под рёв толпы ещё полсотни локтей, Масуд перевёл коня на рысь и повернул в обратную сторону. И тут же ему в глаза бросилось лежащее на арене неподвижное тело соперника, к которому уже бежали оруженосцы и слуги.
Увидев отмашку герольда об окончании поединка, юноша через открытые ворота зелёного цвета покинул арену. Вслед за ним на носилках вынесли Нугмана. С него уже сняли шлем и тяжёлый металлический нагрудник. Воин пришёл в себя и даже, размахивая руками, что-то со смехом рассказывал идущему рядом с носилками оруженосцу.
Опять взревели трубы, и на арену с противоположных сторон выехали Исхан и Алиаскар.
