– Мои люди выкупили его в Марселе у купцов, прибывших из земель англов и галлов. Те торговцы уже не надеялись, что он выживет. Они просто сжалились над мальчишкой, когда подобрали его умирающим возле оврага в городе Трире, что стоит на реке Мозель. Там проводились бои детей с дикими зверями. А до этого, как они рассказывали, он побывал в Колонии и ещё в каких-то мелких городах, где его учили сражаться на аренах. Как видишь, он не умер и огрызается, как маленький волчонок.
– Я возьму его к себе в школу! – Абу-Сирхан подбадривающе улыбнулся мальчику. – Даю ему имя Масуд, что означает «удачливый». Если он смог выжить в битвах на арене, значит, счастье на его стороне! Да будет так!
И вот опять, в который уже раз перед ним возникло тёмно-бурое лезвие меча с многочисленными насечками на плоскости от ударов по нему другим оружием. Его остриё легко входит в шею вождя племени, а он ведь не ожидал этого, не был готов к смерти! Даже не успел повернуться лицом к своему убийце!
Буривой очнулся от страшного видения, открыл глаза и сразу понял, что находится в чужом месте. Резкие непонятные звуки и незнакомые запахи вызывали раздражение и приступ дурноты. Тихое журчание воды, доносившееся откуда-то сбоку, казалось, должно было нести покой и умиротворение, но вместо этого отзывалось где-то в мозгу ноющей болью.
Взгляд, поблуждав по закопчённому деревянному потолку, постепенно остановился на несущей балке посредине комнаты, по которой медленно полз жук с длинными усами. Сознание как-то сразу просветлело, боль ушла, но вместо неё хлынул поток мыслей и образов.
Он вспомнил всё. Так отчётливо и зрительно ясно, что его едва не вывернуло наизнанку. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем тошнотворный ком отступил от горла. Хриплые рыдания начали сотрясать тело, по щекам полились слёзы, но глаза непроизвольно следили за происходящим вокруг него, слух обострился.
– Оляна! Твой гость очнулся! – Молодая чернявая женщина явно неславянской наружности, с копной вьющихся волос, перехваченных на лбу ремешком, и огромными ярко-голубыми глазами, ехидно улыбаясь, смотрела на сидящую напротив неё за столом высокую сухонькую старушку, в которой с первого же взгляда можно было признать колдунью. Морщинистое лицо обрамляли всклокоченные, давно не мытые и не чёсанные волосы. Презрительно сжатые губы и слегка подслеповатые глаза с властным и жёстким прищуром, казалось, просматривали человека насквозь.
– Хоть князь и оставил тебя присматривать за мальцом, но не вздумай совать свой нос в мои дела, Ингунн, а то тебе плохо придётся! – прозвучал её скрипучий голос.
– Не пугай меня, старуха! В колдовство твоё я не верю! А будешь меня злить, воткну тебе нож под рёбра! Недаром же меня даже при дворе князя Волемира все бабы и девки боятся! Да и сам князь не только к внуку своему приставил, а и за тобой присматривать велел. Иди уж к княжичу, хватит зенками меня жечь! – Пальцы молодухи привычно охватили рукоять длинного узкого ножа, висевшего в кожаных ножнах на широком ремне, стягивающем тонкую талию.
В её намерениях сомневаться не приходилось, поэтому старуха, названная Оляной, торопливо направилась к лежащему юноше. Она откинула в сторону огромную мягкую медвежью шкуру, в складках которой утонуло обнаженное тело княжича.
Беглого осмотра ей вполне хватило, чтобы удовлетворённо пробурчать себе под нос:
– Рана на руке у него почти закрылась, и сильной боли, мне кажется, он уже не испытывает. Больше не буду поить его сонным отваром, пусть теперь сам со своими недугами борется!
– Парень не от телесных мук страдает, старая ты карга! Неужто забыла, что князь сказывал? Разум у мальца от горя помутился! На его глазах безоружных вождей племени устяков всех порезали. А ведь княжич умолял своего деда их пощадить! – злой и раздражённый тон чернявой молодки нисколько не смутил ведьму.
– Подумаешь, десяток врагов князь Волемир убил, эка невидаль! Сколько ещё смертей увидит этот ребёнок, следуя за своим дедом-воином! А когда сам станет князем, неужто воевать и убивать никого не будет?! – Каркающий смех наполнил лесную полуземлянку.
– Ты много болтаешь, Оляна, а его лечить надо! – Терпению Ингунн пришёл конец.
– Как и чем лечить? Сама видишь, лишь только он просыпается, сразу же мыслями возвращается к увиденной смерти, пытается сбежать от неё и погружается в темноту, а я не могу его оттуда вытащить обратно. Никак у меня это не выходит.
– Но ты же ведьма! Сделай хоть что-нибудь! Спаси мальчика! Неужто ничего придумать не можешь?
– Из него нужно выбить страх и горе, дать ему свет и радость жизни! – Старуха задумчиво и как-то призывно посмотрела на молодую женщину.
– Ты так думаешь? – Глаза Ингунн даже округлились от удивления. – А что, это ему может помочь! – Она весело расхохоталась и, недолго думая, обеими руками ухватилась за подол своей дорогой безрукавной туники из тончайшей шерсти, надетой поверх отбелённой нижней рубахи. Одним резким и слитным движением женщина стащила через голову сразу обе одёжки и бросила их на скамью.
