– Король оставил наш отряд прикрывать отход своей армии. Мы получили приказ хотя бы полдня удерживать вход в Ронсевальское ущелье, не пуская врага на перевал. Помню, что тогда стояла страшная жара. Из-под копыт лошадей проходящей мимо нас конницы и большого обоза с повозками поднимались облака пыли. Она хрустела на зубах, забивала рот и нос. Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. Нечем было промочить горло, вода у всех давно кончилась. Армия короля успела благополучно пройти через перевал, а наш отряд, пока мы стояли у входа в ущелье, со всех сторон обложили мусульмане. И не только они. Там были даже местные горцы-баски. Их скопилось много. Слишком много. Десятки тысяч. Мы попытались тесным конным строем пробиться вниз по ущелью вслед за ушедшими войсками, но там нас уже ждал огромный завал из деревьев, за которым прятались лучники, а из ближайших перелесков начали выходить большие отряды мусульман, которые потайными тропами через горы спустились в ущелье. Мы повернули назад, но и на другом конце ущелья враги тоже соорудили завал. Со склонов нас осыпали стрелами и копьями, сбрасывали сверху камни, скатывали под ноги лошадям промасленные горящие тюки соломы. Спасения не было. Началась страшная паника. Разгром был ужасающим. В меня попали две стрелы, и я свалился с коня. Очень смутно помню, что Родберик прикрыл меня, лежащего на земле, несколькими валявшимися щитами. Этим он спас мою жизнь. Меня не затоптали кони, да и лучники уже не могли попасть.
– А что стало с Родбериком? – не удержался от вопроса Масуд.
– Не знаю. Когда он рухнул возле меня вместе со своей пронзённой копьем лошадью, я решил, что его убили. Но он выбрался из-под коня, прикрыл меня щитами и сразу бросился в ту сторону, где шёл рукопашный бой. Там, в окружении своих телохранителей, в блестящем панцире и всё ещё на коне возвышался Хруодланд.
– Может быть, ты о нём что-нибудь знаешь? Уцелел ли он?
– Мне потом уже рассказали, что Хруодланд со своей охраной и сотней собравшихся возле него пеших воинов выстроились в черепаху и отошли к высокой и почти отвесной скале, на которую не могли взобраться враги, чтобы метать сверху камни. Черепаха долго сражалась в плотном окружении, навалив перед собой гору трупов, но даже великие воины ничего не могли поделать, когда их начали расстреливать с близкого расстояния из привезённых мощных луков. Хруодланд не хотел умирать зря и повел своих людей в последнюю атаку. Эти храбрецы неожиданно бросились в самую гущу врагов, разя их своим оружием, и едва не принудили к бегству целую армию. Но всё же их было слишком мало. Как пригоршня воды, выплеснутая на горячий песок, остатки отряда просто испарились в толще людской массы. Они все до единого погибли, покрыв себя вечной славой.
Сахир надолго замолчал, словно возвращаясь мыслями в прошлое.
Масуд видел, как глаза наставника наполнились влагой, а губы скривились, словно от боли.
– Ну а что же дальше, Сахир? – Юноша попытался отвлечь его от грустных воспоминаний.
– После битвы раненых подобрали люди из погребальной процессии – могильщики. Они оказали нам посильную помощь: зашили раны, сделали перевязки, вправили кости и на повозках перевезли в ближайшее селение, где продержали несколько дней. Всех выживших продали в рабство. Вот так я и ещё два десятка человек попали в Кордову к Абу-Сирхану. Из нас хотели сделать стражников для охраны дворцового сада. Я смирился. Раны затянулись быстро, арабы оказались хорошими лекарями. Вот только жить после того жуткого побоища совсем не хотелось.
– Как же ты попал в личные телохранители Абу-Сирхана? Ты же не мусульманин, да ещё и пленный враг?
– Наверное, я был тогда хорошим воином! – Сахир с трудом вымучил из себя улыбку. – Если без шуток, то я и сам не знаю. Помню, что однажды утром всех новых рабов стражники согнали на большую поляну, раздали учебное оружие и заставили сражаться сначала попарно, а потом в группах. Лишь потом я случайно узнал, что за нами со стороны долго наблюдал сам хозяин. А вечером я уже сидел перед ним и рассказывал о себе. Ты же знаешь, как он умеет разговорить любого человека.
– Скажи, а как выглядел Родберик? – прозвучал неожиданный вопрос, снова возвращающий Сахира в прошлое.
– Зачем тебе это, Масуд? Не надо тревожить воспоминаниями мёртвых!
– Когда-то в рабстве в городе Трире я дрался на арене амфитеатра в железной клетке с волком. Я победил, но мой хозяин из-за этого потерял много денег. Он сделал крупную ставку на волка. Меня спас человек по имени Родберик. Он высокого роста, бреет голову, а самое главное – у него ярко-голубые глаза. Может, это тот самый Родберик, который и тебе спас жизнь в ущелье? Из разговоров я узнал, что он телохранитель самого короля Карла и одновременно – командир охраны его сына, принца Карла. Кто знает, возможно, это твой бывший сотский, которому всё-таки удалось уцелеть в той страшной битве?
Пока юноша говорил, на лице его наставника читались разные эмоции. Наконец Сахир произнёс в задумчивости:
