Деньги, корабль, а также все свои обширные связи, так необходимые для организации этого тяжёлого и долгого плавания, обещал предоставить беглецам Абу-Сирхан. Он как-то сказал, что в расположенном недалеко от дельты Гвадалквивира городе Кадисе проживает его старинный друг, занимающий высокий пост.
Невольно взгляд Масуда остановился на приставном столике, где лежало плетённое из нескольких золотых нитей плоское кольцо с изображением солнца в середине, к которому была приварена тонкая золотая цепочка. Это был загодя приготовленный подарок маленькой Аини, изготовленный по его рисункам самым искусным ювелиром Кордовы. Когда-то давно на шее Масуда тоже красовалось солнышко, подаренное ему самим князем Буривоем. И у всех мужчин рода княжого под рубахой нательной прятались точно такие же украшения.
Вот только тот подарок князя Буривоя с его шеи враги сорвали ещё на шнеке, когда он попал в плен к данам.
Можно, конечно, было бы изготовить ещё два кольца: для себя и для Басимы, но что-то останавливало Масуда.
Попавшееся на глаза приготовленное украшение для дочки неожиданно вызвало радостные воспоминания о свадьбе с Басимой и о той помощи, что оказали ему наставник Сахир и принц Абд ар-Рахман.
Он помнил, как возвратился из Сарагосы вместе с принцем Абд ар-Рахманом и сразу поспешил на встречу со своим господином. Масуд застал Абу-Сирхана в глубокой задумчивости и даже в некоторой растерянности. Оказалось, тот никак не мог решить, по каким обычаям проводить церемонию никах – заключение союза своих воспитанников. Масуд был язычником, а Басима христианкой. Проблема усугублялась ещё тем, что, как особо приближённое к эмиру лицо и истинный мусульманин, Абу-Сирхан должен был уведомить своего господина о грядущем событии, а также пригласить его на торжество, невзирая на опалу. И не только эмира, но и весь ближний круг его вельмож. Таковы обычаи двора Кордовы, а также долг сановника высокого ранга, каковым Абу-Сирхан всё ещё оставался. А вот соизволит ли эмир одобрить союз двух юных воспитанников своего бывшего фаворита, а также почтить своим присутствием празднество, известно было только ему и Аллаху. И если всё же эмир правоверных соблаговолит прибыть вместе со своей свитой, то на какое торжество он попадёт: христианское, языческое или мусульманское?
Было над чем поломать голову.
А ещё Абу-Сирхан где-то в душе надеялся, что сможет уговорить Масуда принять ислам… Что же делать с Басимой, он не знал. Девушка наотрез отказывалась менять свою христианскую веру.
Всеми этими раздумьями и сомнениями он тогда откровенно поделился со своим учеником.
Раньше Масуда религиозные дела мало интересовали, но теперь вынуждали серьёзно задуматься над ними и что-то срочно решать для самого себя. Но становиться мусульманином в его планы не входило, хотя и жил он в исламской стране, а потому понимал, что свадьба всё же должна проводиться по местным обычаям.
А меж тем, невзирая на нерешённые проблемы, Абу-Сирхан направил эмиру, а также всем своим друзьям и друзьям Масуда приглашение на свадьбу. Ещё раньше во дворец им было передано прошение на союз воспитанников.
Торжественный день стремительно приближался. Ждали сообщений из дворца, но их не было.
Положение спас принц Абд ар-Рахман. Умный и предусмотрительный наследник эмира, известив Абу-Сирхана всего лишь за день, прибыл в окружении многочисленной свиты и толпы слуг в дом опального вельможи. И даже не один. Рядом с ним шествовал кади Аль-Аббас – главный судья эмира и знаток мусульманского права. Как принцу удалось привести его с собой, навсегда осталось загадкой.
Масса людей заполнила внутренний двор дома, а также садовые дорожки.
Церемония приветствия была короткой, Абд ар-Рахман не любил длинные придворные приветственные речи. После крепкого рукопожатия принц сразу перешёл к делу:
– О, досточтимый Абу-Сирхан! Мой отец, эмир Аль-Хакам, да продлит Аллах годы жизни его, послал меня своим представителем к тебе, чтобы ускорить торжественный союз твоих воспитанников Масуда и Басимы.
– Чем вызвана такая спешка, уважаемый принц Абд ар-Рахман? – Сановник удивлённо приподнял бровь, внимательно наблюдая за собеседником.
– Через два дня я отбываю в Малагу, где мне надлежит встретить корабль из Аль-Искандарии, на котором к эмиру приплывают какие-то важные долгожданные персоны. Сопровождать меня должен Масуд. Это приказ эмира! – Принц тяжело вздохнул. – Вот потому я прибыл в твой дом, Абу-Сирхан, и привёл с собой всех гостей, которых вы с Масудом хотели видеть! Праздник начнём немедля! Не беспокойся ни о чём. Посмотри, мои слуги уже накрывают столы! Яства они принесли с собой.
– Принц, как обычно, много чего недоговаривает! – вступил в разговор кади Аль-Аббас. – Он долго упрашивал эмира сменить гнев на милость и принять твоё приглашение на свадьбу. Но тот оказался непреклонен. Видать, ты сильно разозлил нашего господина!
– В том нет моей вины! – Абу-Сирхан раздражённо передёрнул плечами и развёл в стороны руки. – Прости, что перебил тебя! Продолжай, уважаемый кади Аль-Аббас.
