– Всё же нашему принцу удалось получить высочайшее соизволение на союз твоих воспитанников. А потому, как сам видишь, вслед за Абд ар-Рахманом к тебе безбоязненно пожаловали гости. – На лице кади читались спокойствие и отрешённость. Он внимательно посмотрел в глаза собеседнику и тихо спросил: – Что так тревожит тебя, досточтимый Абу-Сирхан?
– Признаюсь тебе честно, уважаемый кади, я не знаю, по каким религиозным обрядам проводить бракосочетание.
– Принц Абд ар-Рахман предупредил меня, что Басима – христианка, Масуд – язычник, а твои гости – почти все правоверные. Дозволь мне, как хранителю законов шариата, в качестве дружеской услуги оказать тебе помощь в этом религиозном вопросе?
– Целиком полагаюсь на тебя и мудрость твою!
– Совершить никах – мусульманский свадебный обряд – я пригласил самого известного в Кордове муллу Maждуддина. Он будет читать суры Корана и говорить с молодыми. Но это ещё не всё. На церемонии появится христианский священник, а вместе с ним и знаток языческих церемоний у разных племён русов.
– Что ты задумал, кади Аль-Аббас?
– Перед нами тупик! Ты и сам знаешь о существовании проблемы смешанных союзов. Мусульманин может жениться на единоверке, христианке и иудейке, но только не на идолопоклоннице. Но Масуд не мусульманин. Христианская церковь, к которой принадлежит Басима, не благословляет межрелигиозный союз. Да и обе эти веры весьма плохо относятся к язычеству, ему ведь законы Божьи не писаны. Твои воспитанникив силу своей молодости и глупости сменить веру отказываются. Что же остаётся делать нам, умудрённым годами и убелённым сединами? Ломать им жизнь?
В ответ Абу-Сирхан молча покачал головой.
– Вот и я так же считаю! – кади улыбнулся. – Пусть они вступят в союз без смены веры. Всегда лучше жить по закону, чем в… грехе. Правда?
– Конечно, я согласен с тобой, но как же быть с обрядом?
– Не думай об этом! Мулла, священник и языческий жрец проведут церемонию все вместе. Я их очень просил, и они обещали не мешать друг другу! – Аль-Аббас весело захохотал.
– Как вместе? – Изумление отразилось на лице Масуда, стоящего позади Абу-Сирхана.
В его голове пронёсся рой противоречивых мыслей.
Готовясь к свадьбе, Масуд узнал, что в мусульманской стране союз мужчины и женщины считается действительным, если он совершён с соблюдением соответствующих обрядов и освящён именем Аллаха.
– А что ты хотел? Вам с Басимой нужна свадебная церемония, вот я её и придумал. Каждый из вас будет оправдан перед своими богами, зато перед людьми союз вы заключите по всем законам! Надеюсь, что никто из вас не успел принять иудаизм? А то я хотел позвать ещё раввина, но это мне показалось уже лишним! – Кади снова рассмеялся собственной шутке, но, увидев помрачневшее лицо Абу-Сирхана, приложил правую руку к груди и торжественно произнёс: – Как главный толкователь законов в этой стране я беру всю ответственность за происходящее на себя, и пусть меня покарает Аллах, если мои деяния расходятся с его волей!
…Раздавшийся из соседней комнаты детский плач вывел Масуда из состояния полудрёмы, перемежающейся с воспоминаниями. Он тихонько распахнул дверь в спальню и подошёл к постели. Маленькая Аини потянулась к нему, вынуждая взять её на руки. Чувство безграничной нежности и любви охватило всё его существо, дрожь пробежала по огромному телу, а губы сами собой прошептали:
– Клянусь всеми богами мира, что никому не позволю обидеть тебя! И даже если жизнь разлучит нас, я сделаю всё для того, чтобы ты была со мной, чего бы мне это ни стоило!
Улыбка озарила милое детское личико, а крохотные пальчики легонько прикоснулись к давно не бритой щеке воина.
Князь Буривой вспомнил, как объявил сбор в поход на Вину десяти лодий и почти тысячи воинов.
Много провизии с собой он решил не брать. Как-никак, по рекам своей страны плыть предстояло, а потому повсюду можно было без особой опаски останавливаться и пополнять запасы.
Воевода Станимир и боярин Борута собрали около сотни опытных рыбаков, дали им три длинные лодки, карты, составленные рукою Кагеля, и направили по воде в сторону Холма. Они быстро и незаметно уплыли, не привлекая к себе внимания.
Послали их искать удобные места для стоянок князя Буривоя и его лодий, готовить съестные припасы и места для ночлега, а самое главное – собрать побольше люду на волоках, дабы быстро перетащить по ним княжьи лодьи из реки в реку.
Князь не должен был в своём походе испытывать неудобства, стар слишком он для этого.
На корме самой большой флагманской лодьи для него соорудили нечто похожее на небольшой шатёр-палатку из просмолённой парусины, установили внутри кресло и походное ложе. При хорошей погоде полог легко было откинуть, чтобы князь мог любоваться красотами проплывающих мимо берегов, греясь под лучами тёплого летнего солнышка.
