Клепп отчётливо вспомнил, как присел тогда на корточки, нащупал нижний горизонтальный металлический прут и крепко обхватил его пальцами. Он чувствовал, как все мышцы напряглись, лицо побагровело, вены на шее вздулись. Какая-то чудовищная сила выплеснулась изнутри в тело, приводя в движение руки и ноги. Со скрипом и скрежетом решётка сдвинулась с места, приподнялась на дюйм-другой и медленно поползла вверх.
Ему на помощь, расталкивая и отшвыривая в стороны обезумевших от страха людей, уже спешили четверо викингов с толстыми жердями в руках. Они подсунули их под нижнюю часть герсы и, действуя как рычагами, перенесли на них весь вес решётки, давая возможность Клеппу повернуться и перехватить руки.
– Катите подводы под решётку! Быстро! – закричал пришедший в себя ярл Эйнар, увидев, что спасение близко.
Несколько человек тут же кинулись к лошадям, обрезая упряжь, освобождая две подводы и толкая их в сторону прохода.
Но тут сверху засвистели стрелы, впиваясь в тела воинов и оставшихся местных жителей.
– Гоните людей и лошадей к решётке! Защищайтесь ими от стрел! Щитами прикройте Клеппа! – продолжал отдавать громкие команды ярл, отходя под арку.
Все смешалось в захабе, всюду слышались стоны и крики людей, ржание раненых лошадей.
Потеряв трёх человек, викинги выбрались из каменного мешка и оказались под аркой у решётки. И это их спасло. Толстая стена превратила внутренний проход в подобие пещеры, куда долетали только шальные стрелы. Лучники со второй стены не видели своих врагов.
Остатки сил Клепп тогда потратил на последний рывок, который позволил ему приподнять решётку на высоту более двух локтей. И в это открывшееся пространство викинги втиснули одну подводу с чурками, заготовленными для дров.
А он отпустил решётку.
Страшная тяжесть рухнула на подводу, с хрустом ломая оси колёс, доски бортов и днища. Но толстые чурки не дали герсе опуститься до земли, оставляя проём высотой почти в локоть.
– Все наружу! Не отставайте! – Голос ярла прозвучал раскатисто и неожиданно бодро. – На открытое место не выбегать, двигаться вдоль стен! Щиты и доски держать над головой!
Когда Клепп выбрался из-под решётки и встал на ноги, то невольно улыбнулся, видя, как десятки людей стремительно выкатываются, а некоторые даже выползают на яркий солнечный свет и ужас в их глазах сменяется радостью.
В последний раз он бросил взгляд внутрь проёма. Там за герсой было нагромождение тел, утыканных стрелами.
Мужских и женских трупов.
После того случая они больше никогда сломя голову не бросались штурмовать крепости, а всегда предварительно отправляли на разведку в город своих соглядатаев.
И даже теперь, только от одних воспоминаний, лёгкий холодок пробежал по спине великана.
Сидящий в торце стола в своём большом кресле ярл Эйнар неожиданно повернулся всем телом к нему и положил ладонь на его предплечье, отвлекая от горестных воспоминаний.
– О чём так глубоко задумался, Клепп? – спросил он. – Что тебя мучает? Вижу, даже не пьёшь.
– Хочу вернуться в Биармию, – негромко и просто ответил ему берсерк.
– Ты ж ведь только приплыл домой – и уже собираешься обратно?
– Похоже, мой дом всё-таки там, – угрюмо кивнул головой великан.
Ярл привычно подёргал пальцами себя за бороду, широко улыбнулся и задумчиво произнёс:
– Я думал, этот разговор между нами произойдёт после пира, но, если ты желаешь, давай начнём его прямо здесь.
Он наморщил лоб, словно собираясь с мыслями, и спокойно продолжил:
– Мне не удалось выполнить клятву, данную тебе, прости! Возможно, сумею сделать это будущей весной. Мы с Мэвой собираемся снова плыть в Биармию. Хотим посмотреть, как там поживает наш Антон, навестить Кагеля и, может быть, даже наняться на службу к его брату – князю Буривою. Остаётся лишь переждать сезон бурь, подготовить драккары и снова выйти в море. А тут твоё неожиданное возвращение! Могу сказать лишь одно: если ты со своими свеями поплывёшь вместе с нами, я буду счастлив!
Крепкое мужское рукопожатие завершило их короткий, но такой важный разговор.
Они снова были вместе.
А в сотнях вёрст от Новогорода в крепости Холм на двор посадника Кагеля прибывали отряды воинских людей. Их вожди спешно поднимались на крыльцо, проходили в дом и собирались в людской.
Разговор предстоял серьёзный и обстоятельный. Здесь, как было принято при обсуждении общих проблем, кроме посадника и воеводы находились сотские, старосты посёлков и вожди племён. Народу сидело и стояло вдоль стен много.
Все понимали, что этой весной закончилась спокойная жизнь, длившаяся на Вине почти целый год без войн и сражений.
Первым разговор начал Кагель.
