Я должна была высадиться на сушу, а это было проблемой, поскольку остров Уайтлинг служил вынужденной остановкой для пополнения имевшихся у нас запасов воды, и остановкой недолгой: «Дельфину» предстояло следовать морем до Ямайки через Наветренные острова еще по крайней мере неделю. Сан-Сальвадор был небольшим островом, но больные моряки поведали мне, что через него пролегают оживленные морские пути и что главный порт острова Кокбурн никогда не пустует. У меня не было другого выбора, а шанс нельзя было упускать. Это лучше, чем ничего. Я отдавала себе отчет в том, что британский флот непременно воспользуется возможностью и использует меня в качестве наживки для Джейми, а все время, пока «Артемида» не дойдет до Ямайки, я буду пленницей, с которой, впрочем, будут обходиться учтиво. Этого нельзя было допустить.
Сойти на берег смогли далеко не все — капитан приказал команде смотреть на сушу с корабля, а спустились вниз только те, кто шел за водой, то есть несколько человек с бочками на слегах. Они отправились вдоль берега Голубиного залива, а «Дельфин» стоял у горловины залива. Матросы высыпали на палубу, созерцая недоступный остров, беседуя или скаля зубы, новый губернатор Ямайки мистер Грей покинул свою каюту и тоже стоял на палубе, позволяя ветру развевать свои длинные волосы. Никто не мог самовольно покинуть корабль, даже если бы и хотел: у трапа стоял часовой.
Мы с Аннеке уговорились, что она подойдет к часовому с козленком и таким образом отвлечет его. Я видела, что она уже спустилась в трюм к своим козам, значит, времени на разговор с губернатором не осталось. Вытирая вспотевшие руки о юбку, я размышляла: пальмы с густым подлеском от берега отделяет двести ярдов или даже меньше. Сбежать вниз и успеть скрыться среди тропической растительности — и дело сделано. Вряд ли капитан будет тратить драгоценное время, чтобы найти беглянку, к тому же лишние разговоры о причинах задержки военного корабля с губернатором на борту никому не нужны. С другой стороны, если все-таки мне не удастся добежать до пальм и я буду схвачена, то я нахожусь на «Дельфине» добровольно — по крайней мере официально об аресте меня никто не оповещал, — а значит, могу покинуть корабль когда заблагорассудится. Если же капитан Леонард и решился бы подвергнуть меня наказанию, то и здесь была лазейка: я не являюсь членом команды. Возможно, губернатор мог бы заступиться за меня, если бы удалось попросить его о помощи.
Светлая голова Аннеке виднелась уже у часового. Женщина подошла к нему, неся козленка — уж не того ли, которого мы спасли от клеща-кровопийцы? — прижав его к груди. Она видела, что я стою в условленном месте, и завела беседу с часовым. Не очень понятно, мог ли он что-то уразуметь из произнесенного на смеси шведского с английским, но главное было ясно: шведка просит позволения снести животное, захотевшее порезвиться на воле, вниз, на берег. Нужно сказать, что предусмотрительная Аннеке взяла для этой цели годовалого козленка и не прогадала: вид блеющего малыша разжалобил караульного, правда, не настолько, чтобы он позволил спуститься.
— Мэм, нельзя, не знаете разве! — настаивал он. — Капитан приказали. На берег никому нельзя. Я не могу пустить вас, извините.
Я находилась за пределами видимости часового, но сама прекрасно могла видеть, как Аннеке с козленком на руках наступает на мужчину и тем самым теснит его — это нужно было для того, чтобы я смогла прошмыгнуть мимо гардемарина. Мы договорились, что она оттеснит часового от верхушки трапа, а затем будто бы случайно выронит животное и поднимет шум. Пока козленка будут ловить — скорее всего один или несколько матросов вместе с Аннеке сойдут на берег, — у меня будет достаточно времени, чтобы ринуться вниз и отбежать на приличное расстояние от корабля, пока меня не заметят.
Я заранее разулась, чтобы ничто не отвлекало меня, и уже ждала условного сигнала, то есть того момента, когда часовой отойдет от трапа. Вот-вот у меня будет возможность сбежать отсюда в прямом и в переносном смысле: на «Дельфине» я сделала все, что могла и что должна была сделать, а благодарности в виде отпускной от капитана Леонарда ждать не приходилось. Красный мундир уже поворотился спиной. Наконец-то я смогу обрести свободу и найти Джейми!
«Остался последний фут! Ну же, поворачивайся! Еще немного…»
— Миссис Малкольм, сегодня чудесный день, не правда ли?
Вот это поворот судьбы!
— Ваша правда, капитан, — процедила я вслух, а про себя добавила: «Чудесный день для побега».
Сердце выскакивало у меня из груди, а я-то думала, что оно больше не застучит! Юный капитан Леонард мечтательно глядел на новые, должно быть, доселе невиданные им земли. Он сиял, как мог сиять Колумб, когда открыл Америку. Во мне боролись два желания: увидеть его барахтающимся в воде и порадоваться от души за этого мальчика, которому удалось довести корабль до берега, но раз уж я сама не могла броситься с борта, нечего было и думать бросить капитана через бортик, поэтому я любезно улыбнулась ему, внутренне закипая.
