Физические ощущения давали знать о длительном путешествии в неподвижном состоянии, к тому же в соленой воде: толстая веревка, державшая меня, пока я спала, стерла запястье до крови, остальные веревки оставили красные борозды на плечах, ноги были резиновыми и страшно хотелось пить.
А вот морально я была удовлетворена: «Дельфин» скрылся из виду, шлюпок, ищущих меня, тоже не было.
Оставалось добраться до человеческого жилища, попросить воды и спросить дорогу на Ямайку — это казалось само собой разумеющимся. На Ямайке я должна была опередить королевский флот, который хочет захватить Джейми.
В первое время я была твердо убеждена, что мне удастся это сделать, и не видела препятствий на своем пути, но все оказалось иначе. Я, воспитанная на открытках, изображавших песчаные пляжи с белейшим песком и лазурную чистоту лагун, составила себе неправильное представление о Карибских островах и теперь жестоко поплатилась за это.
Всюду, сколько я видела, были густые заросли, не очень приятные на вид. Я сразу окрестила их мангровыми, потому что другой растительности, произрастающей в здешних местах, не знала. Они росли прямо из клейкой грязи, и было непонятно, что вызывает большую неприязнь — почва, поросль или то, что растения тянутся вдоль берега и что я должна буду пробраться сквозь них. Начав свое путешествие сквозь кусты, я прокляла все на свете: корни торчали из грязи и образовывали петли и воротца, куда мои ноги так и норовили попасть, а сучки спускались с деревьев и хватали меня за волосы.
Грязь засасывала меня с чавкающим звуком, от которого я морщилась и ступала еще быстрее, чтобы быть еще глубже поглощаемой. С удивлением я отметила, что есть существа, которым нравится жить здесь, — это были маленькие крабы, с ужасом убегавшие от гигантской тетки, всячески пытавшейся лишить их крова. Спустя некоторое время я завернула туфли в подол одной из юбок, тоже насквозь промокшей, и вынула рыбацкий нож, любезно прикрепленный Аннеке к моему платью так, чтобы он не потерялся в превратностях путешествия. С ножом было комфортнее.
Рассветное солнышко стало ласкать меня своими лучами, и я обрадовалась, что можно будет обсушиться, но и это тепло было с подвохом: чем выше поднималось солнце, тем жарче мне было. Моя кожа покрылась пóтом, а поскольку она была еще и грязна, я чувствовала, как ее стягивает и сушит. Отчаянно хотелось пить. Все деревья с их корнями и ветвями намного превышали мой рост, так что я не видела, имеет ли конец этот мангровый лес. Серо-зеленые листья тянулись вдоль всего острова.
— Ну что же это такое, — шипела я, ковыляя под палящим солнцем. — Все на свете имеет свой конец, значит, и лес тоже должен кончиться. Где же здесь нормальная земля, хотела бы я знать?
Земля и вода, а то морской я нахлебалась вдоволь.
Услышав гулкий звук, похожий на пушечный выстрел, я испугалась и оттого разжала руку с ножом. Пока я лихорадочно искала оружие и выуживала его из грязи, надо мной что-то пронеслось.
— Квак?
— Простите, что?
Я покрепче сжала нож и быстро утерла глаза, чтобы лучше видеть, кто со мной говорит.
Это была птица. Она сидела в шести футах от меня, блестя черными перьями и неодобрительно косясь на меня.
Гостья сунула клюв в перья и намекнула мне, что я, замурзанная и мокрая, выгляжу хуже ее.
— Ну да, кабы у меня были крылья, я бы тоже уселась на веточку, — упрекнула я птицу.
Она перестала чистить перья и поглазела на меня, а затем и ответила, набрав воздуха в грудь и раздув красный кожаный мешок на шее:
— Бум!
Звук напоминал выстрел мортиры.
— Чего ухаешь?
Птица проигнорировала мой вопрос и, захлопав крыльями, снова выстрелила своим «бум».
Сверху кто-то закричал, и на ветку спикировали еще две такие птицы, усевшись рядом с первой.
Тогда первая птица, обрадовавшись публике, закатила концерт, ухая изо всех сил и надувая свой мешок. В небе показались еще две такие же птицы.
Концерт можно было послушать еще, но я не была уверена, что они не обсуждают, когда лучше меня съесть и кому какой кусок достанется. На стервятников они не были похожи, но все же я сочла нужным убраться подальше. Нужно было идти как можно дольше и найти место, пригодное для ночевки. А если где-то неподалеку был Джейми? Это нужно было проверить, ведь чем раньше я найду его, тем лучше будет.
Однако мангровые заросли ни в какую не желали отпускать меня: птицы все еще ухали неподалеку от меня, а прошло уже около получаса! Я опустилась на самый толстый корень.
Воды не было нигде. Пресной — вокруг плескался океан, из которого я не могла напиться. Я не ушла ни от него, ни от прилива, ласкавшего мои ноги и через корни зарослей. Казалось, что я иду сколько себя помню, а прошло всего несколько часов. Мысль о необходимости напиться заставила меня забыть даже о Джейми.
— Водой залейся, а пить не моги… — Птиц я уже не видела, поэтому выплескивала свое раздражение разговорами с самой собой.
