Наставшее времечко заставило нас снова изменить курс, чтобы зайти в Бутылочную бухту, где могли бы отремонтировать мачту. Мы шли на юг, но не заходили слишком глубоко в бухты, иначе «Дельфин» не удержался бы на отмели, а эта гавань как раз подходила для того, чтобы бросить якорь. Пока корабль стоял на ремонте, мы могли свободно ходить по острову — то был Северный Кайкос, — да только я была не рада этому.
Острова Теркс и Кайкос, словно двойники, были небольшими и засушливыми. Пресной воды на них было совсем немного, зато соленая, содержавшаяся в заливах и бухтах, была в изобилии.
К этим пустынным островам причаливали корабли, но только тогда, когда шторм заставал их врасплох. В остальное время Теркс и Кайкос населяли разве что морские птицы. Ждать здесь судна, прибитого штормом… А если принесет только рыбачью лодку? Нет, на это я не могла согласиться. Зато Аннеке придумала кое-что.
— Знаю, где мы, — потянула на меня в укромное место. — Впереди Большой Терк, Мушуар. Кайкос нет, он в стороне, мы ушли от него.
Все эти подробности были мне неинтересны, и я хотела было уйти и прекратить пустую болтовню, но она удержала меня.
— Вот пролив Кайкос, — толстый короткий палец Аннеке завозился в песке, прочерчивая линии, затем нарисовал треугольник, долженствовавший изображать корабль с парусами. — Мы плыть здесь, плыть и проплыть.
«Корабль проходит через пролив», — догадалась я. Тем временем шведка пририсовала еще и круги, получившие названия островов: Северный Кайкос, Южный Кайкос, просто Кайкос и Большой Терк.
— Обойти рифы. Мушуар. — Женщина начертила линии на юго-восток от Большого Терка.
— Мушуар — это пролив? — уточнила я.
Матросы говорили о Мушуаре, но я, конечно, не могла знать, что это и каким образом это название откроет мне путь с корабля на сушу.
Аннеке быстро-быстро закивала, думая, что я поняла, чего она хочет, и подчеркнула свои рисунки волнистой линией.
— Эспаньола[26]. Санто-Доминго. Много кораблей, порт, большой остров. Города.
Я посмотрела так, что ее пыл угас. Нужно было искать другие пути, чтобы объяснить мне, и Аннеке не растерялась. Она встала, отряхнула юбку от песка и заставила меня собирать ракушки, сама же принесла небольшой таз и набрала в него морской воды. Со стороны это выглядело так, что молодые женщины развлекаются. Дальше женщина бросила собранные мной ракушки в тазик и начала взбивать пальцем воду, чтобы возник водоворот. Подозвав меня к себе, она выдернула нитку из кромки своей юбки и бросила в таз. Вода подхватила инородное тело и принялась кружить его. Аннеке указала на нить:
— Ты! Тебя нести водой.
Подойдя к чертежу, она нарисовала новый треугольник: «Дельфин» проходил пролив Мушуар, следуя курсу, указанному изогнутой линией, следовавшей влево. Нить, то есть я, была помещена вначале возле корабля, а затем перемещена к побережью острова Эспаньола. Способ перемещения Аннеке объяснила просто:
— Прыгай.
— Да ты что! С ума сошла! — возмутилась я.
Шведка довольно захихикала и указала на пролив, ведущий к Эспаньоле, мешая воду пальцем.
— Вода тебя нести, все будет хорошо.
Глядя, как вода в тазике какое-то время еще движется, а затем успокаивается, мы молчали.
Аннеке скосила на меня глаза.
— Не утони. Ладно?
Я обещала ей это, убирая волосы с лица.
— Ладно-ладно, постараюсь.
Тропическому морю, теплому, ласкающему, было не сравниться с шотландскими ледяными водами, но оно, похожее на роскошную ванну, было таким же мокрым, как и любое море. Я была привязана к паре пустых бочек, но тело онемело уже через несколько часов пребывания в воде.
Аннеке не обманула, — я боялась этого и молилась, чтобы увидеть остров, — остров Эспаньола, или же Гаити, вырисовывался на фоне моря, а с «Дельфина» он был виден всего лишь как темное пятно. Сейчас же я четко видела его холмы, поросшие деревьями.
Часов у меня, конечно, не было, но на кораблях — и на «Артемиде», и на «Дельфине — отбивают склянки, поэтому внимательные пассажиры со временем начинают чувствовать течение времени. С «Дельфина» я спрыгнула где-то около полуночи. Поскольку я плыла уже около трех часов, можно было предположить, что сейчас четыре утра. До берега оставалась миля: вода несла меня небыстро.
Все это время я бодрствовала, но потом мне непреодолимо захотелось спать, и я намотала веревку на запястье, чтобы удержаться на бочках, если усну слишком крепко. Под плеск волн и запах рома, исходивший от бочонка, я уснула крепким сном.
Что-то твердое и надежное, бывшее под ногами, не похожее на зыбь воды, заставило меня проснуться. Море сливалось с небом, составляя опаловую зарю, — это было первое, что я увидела. Ноги были вымазаны в мокром песке, а прибой подталкивал бочки еще ближе к берегу. Отвязав себя там, где это было возможно, и выскользнув там, где веревки были связаны намертво, я отпустила свое транспортное средство.
