Он сразу оживился и заходил по кухне. Вскоре мы вышли. На улице потемнело, но больше от туч, время от времени покрапывал мелкий дождик. В воздухе стало сыро, влажно, но от этого уютно внутри. Минут через пятнадцать мы оказались около метро. Паша с ходу, снова как мячик, перескочил через турникет и крикнул:
– Прыгай!
Я тоже прыгнул, но неловко, и меня больно ударило по ноге и сыграло полонез Огинского.
– Побежали! – сказал Паша и, быстро перебирая ногами, покатился по ступенькам спускающегося эскалатора, хотя нас никто не преследовал.
Я первый раз был в Москве. Вообще, в Москве я уже бывал после армии, когда оклемался и прилетел на самолёте. Но тогда меня провезли на такси от аэродрома прямо к вокзалу.
В конце эскалатора Паша повернулся ко мне и сказал:
– Вообще ты на своей трубе можешь деньги зарабатывать в метро или по электричкам. У тебя ведь денег нет?
– Нет, – ответил я и не стал откладывать надолго его предложение. Когда вошли в вагон, расчехлился, сел на пол и заиграл.
Паша засмеялся и отошёл от меня. Вскоре в открытый чехол посыпались первые монеты. Странно, что механическая электричка очень сродни диджу. Народу становилось всё больше, но мне никто не мешал. Потом люди снова почти пропали. Я не смотрел на них, играл с закрытыми глазами, но чувствовал это. Вдруг мне сильно попали по зубам. Я вскрикнул и закрыл лицо руками. Просто кто-то ударил ногой по диджу. Этот кто-то был в берцах, коренастый парень в футболке. Он стоял ко мне спиной. Футболка в одном месте выбилась из джинсов. Видимо, я что-то пропустил, так как перед ним стоял другой парень, высокий, в безрукавной рубашке. Он, вынимая наушники из ушей, спросил:
– Зачем? – и кивнул в мою сторону.
Тот, что стоял спиной, не стал объяснять и сразу ударил. Потом ещё и ещё. Все, кто был в вагоне, шарахнулись к дальней двери. Мой защитник упал на сиденье, словно устал и присел отдохнуть. Коренастый схватился за верхний поручень и ногами ударил сидевшего в лицо. В это время вагон остановился. Все высыпали из него. Меня схватил за руки Паша и тоже выдернул. Остался только высокий парень, лицо его было в крови. Он чему-то улыбался, словно радовался, что его побили, и возил правой рукой по щекам и рту. Тот, что избил, быстро шёл к выходу, оглядываясь по сторонам.
– Ну, чуть тебе хана не пришла, – сказал Паша, – штырять – это тоже дело опасное. Поедем на следующей.
И мы поехали на следующей электричке. Вскоре была наша станция. На улице совсем ночь, но от фонарей светло. Дождь так и не собрался. Около общаги Паша позвонил по мобильному, и к нам вышли две стройные девушки. Одна на каблуках, в короткой юбке и блузке, с пушистыми, как-то ловко закреплёнными волосами. Другая – в спортивном светлом костюме, стриженная под мальчика и с узкими плечами.
– Пончик! Привет! – Они обе буквально подскочили к сидевшему на скамейке Паше и обняли его.
Паша расплылся в улыбке. Довольный. В желтоватом свете фонарей он и правда походил на пончик. Но не телом, а лицом, под бородой угадывались аппетитные щёчки.
– А Зойка где? – спросил Паша озабоченно. Он даже не представил меня. Но девушки заинтересованно поглядывали в мою сторону.
– Зойка на работу опять пойдёт, ей за учёбу платить надо.
Вскоре вышла Зойка. Совсем худенькая девочка, словно истаявшая. В джинсах и джинсовой курточке, с длинной косой. Худые её ноги чуть пружинили при ходьбе. Глаза накрашены (особенно сильно намазано в уголках голубым), щёки нарумянены.
– Слушай, друг? – сказал Паша удивлённо, словно увидел меня в первый раз. – А иди-ка ты с Зойкой. Тебе ведь деньги нужны. Реально заработаешь и не пожалеешь.
Девушки засмеялись, одна что-то шепнула другой на ухо.
Я посмотрел на Зойку, она показалась мне жалкой и беззащитной, смотрела в землю и ножкой в огромной кроссовке чего-то чертила. Я подошёл к ней. Она подняла голову и спросила:
– Пойдёшь?
– Пойду.
И мы пошли. Паша и девушки махали нам вслед руками и чего-то говорили напутственное, но я не слушал. Мы всё брели, брели.
Около большого круглосуточного магазина она остановилась и долго стояла, а потом повернулась ко мне:
– У тебя деньги есть? Водички хочу.
Я расстегнул чехол диджа и высыпал деньги прямо на тротуар. Она присела на корточки и быстро отобрала, что ей нужно. Минут пятнадцать мне пришлось ждать её, и было очень одиноко. Наконец самооткрывающиеся двери раздвинулись, и она, улыбаясь, сбежала с крыльца с маленькой бутылкой воды и двумя пирожными. Мы шли и ели эти пирожные, запивая поочерёдно водой из бутылки. На тротуаре так и остались несколько монет моей мелочи.
