Мне нужно было попасть на улицу Колхозную, дом три. Улица находилась в самом глухом углу станицы, примыкавшем к лесу. Здесь было много одичавших заросших садов. То, что там сады одичавшие, рассказала мне продавщица: яблоки мелкие, груши мелкие, сливы мелкие. Я, правда, эти яблоки нашёл вполне нормальными, а падающие с дерева груши оказались довольно вкусными. Дома в этом месте были раскиданы далеко друг от друга, и нужный адрес я нашёл не сразу – прошёл мимо. Пришлось вернуться. Но и со второго раза дом не обнаружил, потому что дома не было.
Вместо него за корявыми, увешанными сливой деревьями я различил большую армейскую палатку советского образца. Именно здесь и жили знакомые Наташи – Женёк и Ксюша. Войдя в калитку, я увидел, что на палатке большими красными буквами написан адрес: «Ул. Колхозная, дом 3». Конечно, странно увидеть армейскую палатку с адресом, словно тут их целый город. Но больше палаток вокруг не было. Да и эта, поставленная на небольшом склоне, чуть покосилась и была похожа на огромную улитку, ползущую по своим улиточным делам. Недалеко от палатки стояла машина и был оборудован круглый каменный бассейн. Чтоб вода в нём держалась, на дно кинута толстая плёнка. Концы её свисали с каменного ограждения бассейна.
Я подошёл к палатке, постучать, понятное дело, было не во что. Зато висел электрический звонок и табличка: «Позвони мне, позвони». Я нажал кнопку, ещё и ещё раз, но звонок не работал. Правда, сигналы мои каким-то образом подействовали. Из палатки вышел высокий загорелый парень с чёрными волосами и бородкой. Он был в одних плавках и бандане.
– А! Здорово! – протянул руку. – А звонок не работает, батарейку надо менять, – сказал, зевая, обернувшись назад.
В это время из палатки выглянул белобрысый паренёк лет пяти. Можно было подумать, что именно он сигнал и ему надо менять батарейку. Загар паренька был просто чёрный. Особенно это было заметно при его светлых волосах.
Чтобы меня ни с кем не путали, я сразу сказал, что от Наташи, и объяснил, кто она такая. Но Женёк, по-моему, совсем не помнил её и вспоминать не хотел.
– Женёк, – снова протянул руку.
– Толян. – А что оставалось делать…
– Ну, пойдём в дом, – сказал он и кивнул на палатку, но, заглянув внутрь, остановился. – Погоди, жена оденется. Жара, ходим налегке. Пойдём окунёмся.
И мы пошли к бассейну. Женёк с ходу как-то боком и спиной плюхнулся внутрь, обрызгав меня довольно холодной водой.
– Освежиться самая тема, – поплыл по-лягушачьи, цепляя дно ногами. Поднялась зелёная муть.
Вслед за отцом прыгнул и совершенно голый сынишка. Ему было по самое горлышко.
– Хороший бассейн, – похвалил я.
– А это не бассейн, это дом, – сказал Женёк, сплюнув в воду. – Пока, конечно, фундамент дома. Я, может, сюда переехал только для того, чтоб круглый дом построить. Ну, круглый. Из глины и сена, так какая разница. Вот уже фундамент заложил.
– А зимой как будешь?
– Ну, две зимы в палатке прожили – и третью проживём. Тут зимы такие, знаешь, пару недель, а остальное время я в футболке ходил. У нас на Урале это не холод.
Из палатки вышла высокая женщина в зелёном платье на лямочках. Она была беременна. Я не знаю по срокам, но живот большой.
Мне почему-то сразу подумалось, что сейчас из палатки высыпет человек пять голых загорелых пацанов и девочек, но этого не случилось. Булькающийся в зелёной воде бассейна паренёк был один.
– Заходите, пожалуйста, только у нас немного не прибрано, – сказала женщина улыбаясь.
– Это моя жена Ксюша, – сказал Женёк. – А это Толян.
В палатке не было ни кроватей, ни нар, а лежали надувные матрасы с закиданными постелями: один – двухместный, другой – маленький. Печка-буржуйка, стиральная машина с большим баком, газовая плита на две конфорки, умывальник, ноутбук на детском столике.
– Я специально палатку на склоне поставил, чтоб вода стекала, правда, немного криво, – сказал Женёк, заметив, что я уставился на стиралку. – Ты пока располагайся в гостевой, а мы сейчас чего-нибудь приготовим. А вечером соберёмся где-нибудь, сыграешь. Все соберутся на концерт.
Гостевой оказалась отделённая шторкой узкая щель около входа, этакий нагрудный карман в куртке великана. Там лежал матрас, на котором плавают на море, правда, совсем сдутый. Но я всё-таки прилёг. И сразу так захотелось на море, хотя я никогда там не бывал. Что-то зашипело на плите, а мне представилось, что это прибой, даже померещилось, что голова чешется от песка.
Проснуться в армейской палатке – чувство особенное. Я долго разглядывал её потолок и стены, за шторкой тревожно горит ночник и кто-то храпит. Минут двадцать, а то и больше пришлось вспоминать, как я здесь оказался. Наконец, когда на моё первое шевеление, как кошка на мышь, под штору заглянул белобрысый паренёк, я всё вспомнил и сел на постели.
Женёк спал совершенно голым, правда, в бандане, а жена под простынёй. Видна только голова с открытым ртом. Словно она кричит во сне, но не слышно. Я выглянул на улицу. То ли темнело, то ли рассветало. Опять шёл мелкий дождь. С одной сливы с бульканьем капало в бассейн.
