К обеду я сбился с дороги, она просто пропала, выйдя к пересохшему руслу реки. Видимо, до этого коровы своими хвостами спрашивали: «Ты куда идёшь-то, ненормальный?» С горя я решил перекусить. Когда развернул каравай, в стороны разлетелась пыль плесени. Мне даже показалось, что это волшебные бабочки вспорхнули, смахивая пыльцу со своих крыльев, так густо было плесени на нижней корке каравая. Некоторые от пыльцы бабочек могут летать. А корку от каравая пришлось отрезать. Она получилась в виде небольшой лодочки. И мне всё казалось, что река не пересохла, выше по течению её кто-то перегородил, но вот разберёт дамбу и меня снесёт потоком.
Дальше пришлось идти по компасу. У Женька он странный, встроенный в ручку складной ложки. Конечно, странно править путь по ложке. Хотя, по правде говоря, я специально её открыл – кажется, что в ложке несёшь солнце, которым можно пообедать, как хлебом.
Эти невысокие горы интересная штука. Поднимаешься, поднимаешься на какую-нибудь одну. Думаешь, дальше будет простор. А там ещё одна такая же гора и сбоку такая же. Словно это волны океана. Меня даже чуть пошатывает от усталости – ноги болят. Поэтому чудится, что волна подо мной шевелится. Странное дело: я опять счастлив и пьян счастьем. Ведь я уже был в горах, и, с точки зрения людей, мне там было нехорошо. А мне там было хорошо. Может, я потерял там себя, как Женёк, и вот ищу. Душу потерял, зацепилась за какой-нибудь камень или завалило её. А я живу бездушный.
Вечером пошёл дождь. Тёплый. Я с радостью подставил ему всё свое тело, хватая капли ртом. Сначала капало редко, как слёзы, а потом разошлось. Достал и подставил консервную банку, чтобы в неё хоть сколько-то набралось. Я представил, что сейчас наполнится водой пересохшая речка, поднимет корочку хлеба и понесёт.
Вдруг я опомнился – всё вокруг намокало. Теперь нельзя поджечь сухие травинки и листья. Я схватил несколько сухих веточек и спрятал, закрыл руками и телом. И так лежал, словно надеялся, что эти мёртвые веточки пустят листья. К сожалению, когда дождь кончился, веточки не смогла разжечь даже бывалая зажигалка Женька.
Я был уверен, что придётся спать в мокрой одежде, на мокрой земле и без костра. Меня освободило движение «ДОН». В рюкзаке сохранились совершенно сухими довольно толстые газеты. Двух хватило, чтобы разжечь спасённые мною веточки. Я смотрю, как горит «ДОН», как огонь чернит и без того чёрные буквы и фотографии. Становится как-то не по себе.
У костра тепло, хорошо, одежда запарила, нагрелась и подсыхает. Стало лениво и сонно. Говорят, что есть на ночь вредно, поэтому, подкинув дров, я ложусь без ужина.
Утром я выпил всю скопившуюся в консервной банке воду. День жаркий, всё время хочется пить. Яблоки я экономлю и утоляю жажду кизилом.
Интересно, сколько человек может прожить без воды? И без еды? Неужели на коне до моря всего день? Я уже иду несколько, не помню сколько. Правда, конь на четырёх ногах и ему быстрее. Скоро тоже поползу на четвереньках, но от этого скорость не увеличится.
Нашёл водопад! Правда, он пересохший. Высоко вверху на скале блестит водичка, а не достанешь. Ниже к земле солнце пьёт и всё выпило, напиться не может. Есть щель между камней, там тоже водичка. Ободрал всю руку, она в щель не лезет. Я уже хотел сыграть последний раз на дидже. И тут он сослужил мне хорошую службу. Я вставил трубку в щель. Не скажу, чтоб из неё побежало, но потихоньку полилось. Холодная. У нас такие мини-воды делают из борщевика и болиголова на маленьких ручейках, чтобы пить было удобно. А то мелко – в ладонь не почерпнёшь – одна муть, а по-собачьи языком не хочется. Из борщевика, кстати, мёд хороший.
Ещё сок берёзовый похоже гонят. Напарьей прокрутят в дереве дырку и туда палочку с желобком вставят или, если по-современному, трубку от капельницы, на банку крышку и в ней тоже дырочку. Тогда и муравьи не проползают.
Всё это я думал, пока сидел и смотрел на свой дидж, блестящий на солнце, как какая-то молния. И я всё думал, что, если вырву его, вода больше не побежит, её больше никогда и нигде не будет. Я уже набрал всё что мог в себя, и в бутылку, и в банку, а она всё лилась и лилась – и было жалко, что она пропадёт зря.
Наконец я решился и дёрнул, но с первого раза не получилось, словно дидж уже пустил свои алюминиевые корни. Я шёл и не убирал его в чехол, он долго ещё оставался холодным и мокрым.
Ещё несколько дней без воды. Знал бы – не уходил бы от водопада никогда. Мне теперь уже совсем не хочется моря, а хочется пресной мокрой воды.
Снова оказался на русле пересохшей реки. Как же обидно найти речку без воды! Я бреду по её дну, камни скребутся и скрипят под ногами. Словно тоже просят пить. Иногда мерещится, что я всё-таки глубоко под водой и поэтому тяжело передвигать ноги. Когда поднимаю глаза вверх, то вижу, как на поверхности воды играют солнечные лучи. Миражом кажется что-то вкрадчиво блеснувшее впереди под правым берегом. Небольшая лужа. Я похлопал по ней ладонью. Это даже не лужа, вода здесь проточная и холодная, течение едва заметно, но оно есть.
