Километра через полтора встретился лагерь ещё одного Робинзона. Видимо, он жил вместе со своей Робинзонихой, потому что на верёвках висело одно-единственное платье. Высокий седой старик долго и внимательно смотрел на меня. С огромной бородой он походил на старого льва. Смешно было глядеть на его длинное загорелое тело в одних коротеньких шортиках. Теперь палатки стали попадаться примерно каждые полкилометра. В одном месте среди деревьев было наставлено сразу пять или шесть разного цвета. Рядом, сколоченные из досок, стол и лавки. Молодые ребята и девушки, заметив меня, перестали разговаривать. Я непроизвольно улыбнулся им, они так были похожи на меня. В непонятной незапоминающейся одежде, загорелые, с изодранными об колючие кусты ногами и руками. Я понял, что попал к своим, что я ничем не отличаюсь от них. И мне стало хорошо и легко.
Вы когда-нибудь видели мусорный контейнер среди леса, появившийся здесь неизвестно каким образом, может, с вертолёта упавший? Как какой-то сундук из сказки: «Двое из ларца, одинаковых с лица!» Только вот контейнер был закрыт на ржавый замок. Кто-то уже пытался открыть его гвоздём или чем-то другим – на ржавчине свежие царапины. Что, интересно, в этом ящике современного образца?
Рассвело уже давно, но солнце всё ещё не выползло из-за гор, поэтому правая часть от реки ярко освещена, а левая – в тени. Но уже тепло, словно приятную ласковую ванну принимаешь. И совсем нету комаров, ну нету – и всё. А вообще, ванну мне принять давно бы надо, а то, наверно, грязь скоро кусками будет отваливаться. Трёшь там, где чешется, – и под пальцами липкий комочек грязи.
Когда я вышел на дорогу, то сначала не поверил своим глазам. Самая обычная грунтовая дорога и даже со свежими следами от колёс легкового автомобиля. Я пошёл по этим следам и специально сбивал их ногами. От этого за мной пыль, словно я бедуин, идущий по пустыне, а вся зелень вокруг – один мираж. Дорога нырнула в высохшее русло реки, побежала по камням, и я даже не сразу определил, где она выскочила на противоположный берег. Так и шла вдоль реки неразлучно. Солнце всё дремало за горой, наверное, утонув всей головой в этой горе-подушке. Палатки людей больше не попадались.
Если уж увидел потайной сундук-ящик, то, не иначе, увидишь и чудо-юдо рыбу-кит. Это, конечно, был не кит, а, скорее, огромная акула или щука. Поросшая мхом или чем-то таким, одеревеневшая. Огромное суковатое дерево, притащенное сюда течением в большую воду, опиралось о берег и возвышалось над дорогой своим носом чуть наискосок. Хвост этой деревянной рыбины лежал в пересохшей реке. Сверху два изогнутых, обломанных сучка – два плавника, снизу плавники. Вот-вот зашевелит рыба этими плавниками. По телу рыбы – краской, крупными буквами: «Добро пожаловать в рай!» Рядом с рыбой стоят два человека. Они сделаны, наверно, из тех же сучков дерева, воткнутых в землю, каким-то образом скреплённых между собой. На сучки натянута старая одежда. Кажется, что люди танцуют быстрый танец. Мужчина и женщина. Мужчина в дырявых на коленах брюках, безрукавке и кепке. Женщина в неожиданно длинной юбке, сделанной из большого платка или тряпки, в тёплой кофточке с дырой на животе и в широкополой шляпе, проткнутой сучком головы насквозь. Чуть дальше рыбы и людей дорогу перегораживал железный шлагбаум.
Как-то неожиданно выглянуло солнце. В доли секунды по затенённой части гор пробежала едва заметная световая волна, преображая и окрашивая всё в новый цвет. Мне неудержимо захотелось пойти вслед за этой волной. И я пошёл в гору. Всё поднимался и поднимался, специально не оборачивался. Часа два. Капли пота падали прямо с кончика носа. Иногда склон становился настолько крутым, что моё лицо почти вплотную приближалось к земле, и я видел каждую травинку, мусор между ними, каких-то мурашей. Только тогда, когда поднялся на самый верх, я оглянулся. Передо мной было море. Я сел на землю и заметил, что сильно поцарапал руку об какой-то колючий куст. Словно следы трёх когтистых пальцев, протянулись три царапины от плеча к локтю. Море, окаймлённое с двух сторон горами, походило на голубоватый колобок, мячик. По касательной к этому колобку шли лучи солнца, просвечивающего сквозь листву ближайших ко мне деревьев. Я сделал ладони так, словно могу взять в руки этот мячик. И вдруг почувствовал, что на самом деле взял. Я почувствовал это кончиками пальцев. Их защипало, заподёргивало. Стонущая боль побежала по пальцам к рукам и дальше, особенно отдаваясь на соединениях суставов. Все мои царапины, не только свежие, но и старые, защипало, будто помазали йодом или на них попала соль. Может быть, это пот. Когда я волнуюсь или переживаю, меня всегда бросает в пот. Руки дрожат. Но через несколько секунд всё проходит, становится намного легче. А от ветра даже прохладнее. Словно выкупался только что.
Умиротворённый, я долго сидел на горе и смотрел на море. Мне казалось, что если я спущусь, то моря уже не будет. Вернее, пропадёт ощущение чуда. Чтобы встать, пришлось сыграть на дидже.
