С краю худой вертлявый Сашка Огурец в камуфляже. Посерёдке высокий, сутулый, широкий Сан Саныч в своей синей униформе и грязной оранжевой жилетке. Руки его свисали, словно неживые, словно здоровенные ладони тянут гирями. Володя очень сейчас был похож на Сан Саныча, будто специально копировал его стойку: так же сутулился, так же руки свисали. Только роста был небольшого и не так широк в плечах. Сходство особенно бросилось в глаза, так как униформа у них – одинаковая. Правда, Володя без жилетки.
Отсутствие жилеток было сразу замечено Андрианой Витальевной. Она «полечила зубы» одному, второму, досталось и Сан Санычу. Потом начальница перебрала все повседневные дела дворников и только тут, словно опомнившись, стала говорить о том, зачем, собственно, позвала их.
– На носу конференция, а у нас ничего не готово.
– Нос-то какой? – спросил Огурец, достал сигарету и закурил.
– Какой нос?
– Длиной носа интересуюсь?
– Какой длиной?! – вскипала Андриана Витальевна.
– Ну, конференция, которая на носу, когда?
– Пошёл ты! Через три недели. Короче, в восемь пятнадцать в актовом зале быть. И жилетки наденьте.
Когда дворники уже расслабились и словно по команде вольно сошлись вместе, Андриана вдруг крикнула от крыльца:
– По урнам прошли?!
– Прошли, прошли, – закивали все.
– Ладно, отдыхайте пять минут. – И она чему-то улыбнулась.
Обсуждать задание на улице не стали, спустились в свой подвал. Зеркала на шкафу расширяли пространство их маленькой комнаты, и в них, как в осколках, отражались целиком и по частям несколько Сан Санычей, Сашек и Володей.
У всех вместо стульев – кресла. Но кресло Сан Саныча выделялось особенно. Оно выше, кожаное, подлокотники мягкие, и спинка регулируется в три положения. Сашка достал из зазерка-ленного шкафа чайник и поставил греться. Под шипение чайника Сашка ещё раз объяснил Сан Санычу, что надо сделать, потому что тот плохо слышал и ничего не понимал, когда Андриана повышала свой визгливый голос.
– Посолимся-ка таранкой. – И Сашка выудил откуда-то вяленого леща, постучав о стол, стал ломать его.
Сан Саныч быстро встал, едва протиснулся между Сашкой и шкафом, так близко прижимаясь к шкафу, что на зеркалах напотевало от его дыхания. Потом внимательно посмотрел на своё огромное кресло и вышел. Поднялся наверх. Заглянул зачем-то в кладовку под лесенку. Мётлы, грабли, лопаты – всё стояло на месте. Он вышел на улицу, на свежий воздух, уже почти совсем рассвело. Постоял с минуту, подставляя лицо ветру. И побрёл к крыльцу хозотдела, к тому месту, где им сегодня «лечили зубы». Ходил он, почти не сгибая ног, а ступни ставя наискосок, поэтому походил на большого пингвина. Около крыльца Сан Саныч долго стоял, морща лицо, словно что-то вспоминая.
– Это я его так выгоняю, – рассказывал в дворницкой Огурец. – Не любит, что ли, запаха вяленой рыбы – сразу на улицу. Как пробка.
Он почистил леща на газету, оторвал кусочек и протянул Володе:
– Будешь?
Тот ничего не успел ответить, а Сашка уже полез в шкаф со своими вещами и из кучи обуви достал бутылку и стопку. Быстро налил, снова спросил:
– Будешь?
Володя, развалившись в кресле, смотрел не на Сашку, а на его отражения в зеркалах. Поэтому отрицательно повертел головой тоже отражениям.
– Ну, как хочешь. А то надо быстро. – Сашка выпил и зажевал рыбой. Подумал о чём-то сосредоточенно, нацедил ещё стопку и вылил в себя. – А то не знаю, как что дальше, – добавил, перейдя почему-то на бас. Тут же спрятал бутылку и стопку обратно в обувь: – Сейчас явится обратно.
Сашка быстро доел подлещика, свернул остатки в газету и выкинул в мусорку. Выглядело это так, словно он старается для Сан Саныча, чтоб к его приходу всё было чисто.
Сан Саныч вернулся только минут через десять. Внимательно осмотрел обоих напарников своих, потом осторожно обошёл Володю и плюхнулся в кресло.
