Сашка с Володей о чём-то разговаривали, но он не стал прислушиваться к их болтовне. Откинулся на спинку и прикрыл глаза. До чего же хорошо было в новом кресле, хоть вовсе не вылезай. Он добыл его три дня назад. Попросили из директорской отнести кресло в четвёртый подвал. Сан Саныч, как обычно в таких случаях, переоделся в чистую куртку. Поднялся к директору, сняв шапку и смотря прямо под ноги, вошёл в приёмную. Секретарь показал на кресло. Он схватил его и так резко закинул на спину, перевернув колёсиками вверх, что секретарша вскрикнула. Поэтому пошёл он осторожно, низко приседая в дверных проёмах, чтоб не задеть верхний косяк. Но он не понёс кресло в четвёртый подвал, а понёс прямо в дворницкую. В самом деле, зачем в четвёртый подвал? Сан Саныч давно уже знал, что любая вещь, попадающая в четвёртый подвал, отстоявшись там два месяца, отправлялась потом на помойку. Он знал со слов бывших начальниц, что за это время вещи списывают по бумагам. Так зачем ждать, если всё равно… А у него, так получилось, как раз было плохое кресло. Маленькое, да ещё механизм удерживающий сломан: сидушка под весом опускалась почти до пола. На этом кресле Сан Саныч сидел, как на детском стульчике, а Сашка шутил: «Как на горшке». А ребятам достались хорошие. Они знали, что будут выкидывать мебель, и отобрали себе, а ему не сказали. Уже что-то унесли к себе котельщики, когда он спохватился и побежал на помойку. Из бункера торчали колёсики только одного кресла. Когда он достал его, оказалось, что сидушка заляпана чем-то белым. Сан Саныч всё-таки взял его и понёс к себе. Сидел и мучился. Вот теперь, наконец, избавился, поменял на директорское. Вообще-то все вещи в дворницкой – с помойки. Сан Саныч помнит эту комнату ещё голой. Стены до половины обложены плиткой, пол грязный и тоже какой-то плиточный. В одном углу стояла небольшая лавочка и витая вешалка для одежды. А в другом углу мозолил глаза грубый железный ящик с инструментами.
Всё началось с телевизора. Он достался по случаю. В комнате отдыха делали ремонт, и плотник Николай шепнул Сан Санычу, чтоб он крутился где-то рядом. Сан Саныч не знал, как «крутиться рядом», поэтому встал около окна, из которого выкидывали строительный мусор и разный хлам. Наконец в окно высунулся Николай весь в белой пыли, словно напудренный:
– Сейчас. Погоди.
Сан Саныч подошёл под самое окно, наступив на ломкое крошево побелки.
Николай высунулся из окна до половины и подал большой телевизор, накрытый сверху чёрным мусорным мешком, теперь почти белым от пыли.
– Заныкай, Саныч, где-нибудь, а я потом заберу. – Николай облизал губы по кругу, но так сильно, что слизнул побелку вокруг рта. От этого рот его стал казаться больше.
– Умничка! – громко сказала Андриана Витальевна. Она подошла незаметно. – Умничка. Телевизор списан, отнеси на помойку и разбей.
От неожиданности Сан Саныч выпусти телевизор из рук, и он упал на газон, задняя крышка лопнула.
– Ну, вот даже и разбивать не надо – неси так на помойку.
– Неси теперь, – сказал Николай.
Сан Саныч растерялся, кинулся сначала в одну сторону, потом в другую.
Андриана Витальевна, вытянув руку, показала, куда идти, а Николаю сказала:
– Дурдом.
Сан Саныч (ставя по привычке ноги в стороны) быстро засеменил по тропинке между деревьями, по которой в обед прогуливались сотрудники. Мимо Ленина, тот тоже вытянул руку, но показывал в противоположную сторону: на Андриану Витальевну, на институт. Сан Саныч испугался вдруг Ленина и вжал голову в плечи, зажмурил глаза и открывал их только изредка, поэтому около альпийской горки и лавочек чуть не сбил Сашку. Он узнал его сначала по определённому запаху курева изо рта и по запаху пропитавшейся помойкой робы. А уж потом узнал по голосу и виду.
– На помойку? – спросил Сашка. – Давай отдыхай, донесу, – добавил.
Сан Саныч с радостью отдал свою ношу и быстрее побежал в дальний угол институтского парка, где у него припрятаны грабли, и стал грести, хотя грести было уж нечего.
Потом, когда он пришёл в дворницкую, то увидел, что телевизор висит на стенке и даже показывает, правда, без звука.
– Пантомима! – сказал Сашка значительно. Он сидел на лавке, положив ногу на ногу.
Сашка чуть подвинулся на лавке, уступая место. Хотя места и так было достаточно.
Несколько дней Сан Саныч боялся, что за телевизором придут, а его будут ругать. Но никто не пришёл. Правда, недели через две Витальевна телевизор всё-таки увидела и признала его.
– Та-а-ак, – протянула Витальевна ещё в дверях, запрокинув голову и смотря на светящийся экран. – Та-ак!
– Из двух половинок собрал. Звука только нету, – нашёлся Сашка.
– Звук я вам сделаю. Как в «Простоквашино»: «Я сама к вам дошла на лыжах». Почему сидите? Чтоб через три минуты были наверху! И старайтесь, чтоб я к вам не спускалась.
– Им, верхним, нас не понять, – шепнул Сашка, как только дверь закрылась.
Словно в ответ на это Витальевна крикнула с лесенки:
– Работайте, негры, солнце ещё высоко!
