Телевизор выключился и тут же включился снова. Он часто так гасил свой экран. А при выключении и включении издавал звук, похожий на причмокивание. За такое подмигивание и причмокивание Сан Саныч не любил телевизор, он казался ему глазом великана, который через дыру подглядывает за ним.
После этого случая с телевизором Сан Саныч стал уважать Сашку и признал его главным. Больше уже не стал рассказывать начальнице, если кто-то что-то тащил с помойки. Да и сам вместе с Сашкой и другим дворником, имя которого он забыл, притащили в их каморку списанные тумбочки, полки, плечики и разную другую мелочь.
Из тумбочек, скрепляя их железками и саморезами, они составили шкаф до потолка.
– Ноу-хау! – хвастал Сашка. – В нашу конуру такой шкаф ну никак не запекарчишь, а мы как из конструктора! И в каждой ячейке своё!
Со временем удалось обзавестись холодильником и кондиционером.
Так же беспрекословно, как тумбочки, Сан Саныч таскал старые зеркала, снятые со стен туалетов. Он, правда, не понимал, зачем их прикручивать к дверкам шкафа, но и тут не сопротивлялся.
Зеркала ему не нравились, от их количества болела голова. И он не всегда понимал, где телевизор настоящий – на стене или в зеркалах. Нет, он, конечно, понимал, но иногда почему-то путал: «А вдруг?» Бывало, правда, Сан Саныч, пока никого не было, подходил близко-близко к какому-нибудь зеркалу и строил рожи.
В шкафу за дверками с прикрученными зеркалами появлялись и пропадали электрочайники, микроволновки, кофеварки, различные блокноты, папки, степлеры. Куда это всё пропадало, Сан Саныч не знал, да и не собирался узнавать, но иногда сам приносил с помойки какую-нибудь вещь и показывал для оценки Сашке. Особенно Сан Санычу нравились шариковые ручки, которыми были набиты три пол-литровые банки. Ручки были разных размеров, цветов, видов. С фотографиями городов, с подписями. Некоторые ещё писали, правда, в основном были без стержней. Однажды они даже нашли металлическую ручку в специальной коробочке.
Но вся эта мелочь: эти холодильники, шкафы, телевизоры – ничто. Главным украшением комнаты, конечно, считался стол. Тяжеловатый. Они с трудом спустили его по ступенькам. Сашка с другим дворником несли вдвоём, а Сан Саныч один. Когда перетаскивали порожек, он рванул так сильно, что помутнело в глазах, будто кто палкой по голове стукнул. Каким-то чудом Сан Саныч успел шлёпнуться на лавку. По-настоящему очухался, только когда позвали из медпункта врача Татьяну Ивановну. Сан Саныч помнит близко-близко её встревоженное лицо в белом берете и с маской:
– Саша! Саша!
Они когда-то давным-давно вместе поступили на работу и всегда были на «ты». Даже раньше, когда у Татьяны Ивановны не было машины, ездили на одном автобусе домой.
– Саша! Саша!
Он не сразу понял, что это обращаются к нему, и не отвечал ничего. А за спиной Татьяны Ивановны суетливо металась по комнате и причитала Андриана Витальевна, она с трудом обходила не поставленный на место, прижатый к дверному проёму стол.
…С Андрианой Витальевной связано самое сладостное и самое неприятное воспоминание. Как-то она попросила Сан Саныча унести большой пылесос в сауну:
– Сан Саныч, пойдём, пылесос в сауну принесёшь.
– А зачем носить? На тачку – и поедем, – неожиданно весело ответил Сан Саныч.
– Ну, поедем… – сказала Андриана, удивлённо взглянув на весёлость Сан Саныча.
Сауна была оборудована в пристрое котельной на месте бывших душевых и спортзала. С отдельным входом. Перед крыльцом небольшой садик из трёх вишен и двух яблонек, с низенькими декоративными заборчиками, кормушкой для птиц, игрушечной мельницей из фанеры. В центре сада беседка, обвитая диким виноградом. В сауне есть и бассейн, и комната отдыха. И даже две комнаты, где можно ночевать. Парилось в сауне время от времени высшее начальство и самые большие гости института. Сан Саныч за всё время работы один раз был в комнатах наверху и один раз в бассейне, когда что-то надо было внести. А так его не пускали дальше прихожки.
Он поставил пылесос и тут же взялся за ручку двери. Андриана посмотрела на него, поморщилась, взяла пылесос и потащила наверх сама. Сан Саныч вышел. Чтоб не ходить пустому, собрал в тачку палочки, яблоки, даже кое-где листья прямо руками сгрёб. Отвёз на задний двор. Подмёл вокруг бункера для мусора. И только после этого вернулся в дворницкую. Его встретили хохотом. Смеялись и Сашка, и Володя Миронов. Сашка весь трясся и вытирал слёзы под глазами. Володя Миронов смеялся резким отрывистым смехом, словно кашлял, словно душит кто. У него даже лицо покраснело.
– Ну-у, ка-ак?! – наконец выговорил Сашка.
– Чего как?
– Как сауна? – взорвался с новой силой Огурец.
– Да я не был.
– А чего тогда долго так?
– Нет, не долго, как раз сколько надо.
Мужики снова засмеялись, переглядываясь.
– Тут просто Людка, старшая уборщица, приходила: где, говорит, Андриана?
– Ну, мы и признались: «С Сан Санычем в сауну уехали». Что тут было! Наверно, на первом этаже столы подрагивали. Людка сказала, что еле живая от нас ушла, чуть не померла со смеху.
