На сцене был беспорядок. На ней не убирались ещё с праздника, посвящённого первому сентября. Потом мероприятия проходили в маленьком зале, а сюда стаскивали всё ненужное.
– Начнём, наверно, с трибуны, поставим с правого края, – предложил председатель женским надтреснутым голосом.
В этот раз Сашка с Володей уже не стали торопиться. Они сначала сняли шапки и куртки, в которых уже становилось жарко, и уложили их аккуратно на одну из секций кресел. И только потом поднялись на сцену. Сан Саныч посмотрел на куртки мужиков, но свою снимать не стал. Работы оказалось много. Собирали и разбирали столы, передвигали их с места на место, расставляли стулья. Уносили декорации. Носили какие-то коробки, мешки. Вытаскивали всякую дрянь из-за штор, снова затаскивали туда что-то. Зачем-то двигали тяжеленное пианино и разворачивали его «к зрителям» то одним боком, то другим. Под пианино оказалась куча мусора, которую пришлось подметать. Этим занялась давно включившаяся в работу Андриана Витальевна. Особенно неприятно почему-то было выносить буквы из проволоки, которые когда-то были украшены воздушными шариками разных цветов. Теперь шарики почти сдулись и, пыльные, дряблые, были противны на ощупь.
Наконец спустились со сцены в зал, без перекуров с ходу выставили три ряда кресел.
– Стоп! Обратно! – выкрикнул вдруг зам. Но спохватился, что сказал слишком резко, успокаивающе помахал рукой. – Не спешите.
Дворники и их начальница замерли на несколько секунд в тех позах, что их застал окрик зама. Каждый держался за свой край секции, готовясь поднимать. Раскрасневшаяся Андриана Витальевна часто сглатывала, видимо, стараясь скрыть, что запыхалась. Сан Саныч почувствовал, как по мокрой его спине текут струйки пота, но снимать куртку так и не стал. Володя Миронов замер, чуть присев, чтоб легче было поднимать, а Сашка стоял, опершись на ручку кресла, словно спину прихватило.
Пауза затянулась. Начальство обсуждало что-то, часто слышалось слово «проектор».
Первым очнулся Сашка, он с трудом разогнулся, у него в самом деле болела спина, и он упёр в неё руки:
– Море волнуется раз – морская фигура замри.
Ожили и другие.
Андриана Витальевна подошла ближе к мужикам и шепнула:
– Мне уже только от вида этого всего плохо становится, – она кивнула в сторону рядов кресел. Теперь казалось, что они не просто идут задом, а пятятся от них, дворников. Там, в конце зала, у стены, – давка, каждый толкает соседа впереди, все лезут друг на друга в надежде спастись от беды.
– Придётся отодвинуть кресла назад. А впереди поставить стулья, – рассуждал зам. Он обращался к остальным начальникам, ища их поддержки. – Между ними поставим проектор. На стулья посадим выступающих, чтоб удобнее было вставать. И им хорошо, и нам лучше.
– На пятнадцать метров сдвигаем кресла, – пробасил Жираф, который присел на сцену. Даже присев, он был всех выше и внушительнее.
Пришлось сдвигать кресла где-то с трети зала одно к другому, одно к другому. Но и тут не удалось очистить пятнадцать метров. Несколько передних кресел перенесли на края и поставили в проходы. Теперь походило, что парад бордовых кресел, сгрудившихся около стены и в конце шествия, принимают такие же кресла, выстроившиеся по краям в шеренги. Казалось даже, что они вздёрнули свои ручки к голове, отдавая честь.
Чёрные мягкие стулья таскали из реквизитной, где они стояли один на другом и забивали почти всё помещение. Вместе с дворниками ходил председатель профсоюза. Сначала он тоже таскал стулья, но потом перестал и просто ходил впереди, как барабанщик перед группой пионеров. Видимо, боялся, что дворники что-нибудь украдут. Хотя что там было красть? Костюм Деда Мороза? Костюм Снегурочки? Может быть, мешок под подарки такого же бордового цвета, как и кресла? Он был натянут зачем-то на спинку одного из стульев. Ещё, правда, стояло несколько коробок минеральной воды, в шкафу пылились графины с хрустальными стаканами и большой чайный сервиз, да потом за стульями обнаружилась гора крыльев для костюмов бабочек и ангелов.
Дворники хватали стулья, вскидывали рывком и, перевернув, ставили сиденьем на голову. Так и несли на головах. А в проёме дверей приседали, чтоб не задеть ножками за верхний косяк. Казалось, что они делают реверанс перед начальством. Андриана Витальевна расставляла стулья. Это, видимо, дворникам не доверяли. Андриана едва успевала за своими подчинёнными. Раскраснелась. Но всё улыбалась. В итоге пришлось передвигать. Оказалось, что стулья двух видов: одни чуть повыше. И когда разные стулья стоят рядом – это некрасиво. Стали передвигать стулья, менять местами, выстраивать одинаковые в ряды. Это чем-то походило на пятнашки. К работе подключились Сашка и Володя Миронов. Запарившийся, в куртке, промокшей насквозь, Сан Саныч отошёл к окну. Он не понимал, что происходит. Особенно его удивлял председатель профсоюза, который быстро бегал кругами и выискивал нужные стулья. Он то и дело оборачивался к заму и Жирафу и быстро спрашивал:
– Так нормально? Так нормально? – Видимо, тоже не понимал, что происходит.
