Если мы хотим быть евгенистами, то мы также должны быть и социальными реформаторами, ибо какой прок выращивать прекрасную породу людей, если условия их жизни столь плохи, что культивированные нами превосходные способности не могут быть реализованы. И, напротив, бессмысленно создавать восхитительный среду, если полученный по наследству материал столь дурного качества. Нам придется всегда думать об этих двух факторах – nurture и nature, о наследственности и среде как о нераздельных условиях, которые следует развить до наивысшего предела[278].
Я уже писала о том, что в сентябре 1960 г. Олдос Хаксли поехал на Дартмутский съезд по важнейшим вопросам совести в современной медицине (Dartmouth Convocation on Great Issues of Conscience in Modern Medicine)[279]. Это было первое собрание ученых и медиков, посвященное вопросам биоэтики. На съезд приехали врачи, микробиологи, ведущие эксперты Всемирной организации здравоохранения. Общественное мнение было представлено не только такой знаменитостью, как Олдос Хаксли, но и Чарльзом Перси Сноу. Самые жаркие споры разгорелись вокруг генетики и евгеники. Микробиолог Рене Дюбо озвучил основную, с его точки зрения, этическую проблему в медицине, возникшую в результате двух процессов – продления жизни пожилых и умирающих и сохранения жизни детей с врожденными дефектами. Генетики, симпатизирующие евгенике, заявили, как водится, что по этим самым причинам генофонд находится в опасности. Герман Мёллер по-прежнему твердил о необходимости создания банка здоровой спермы, которая в совокупности с новыми репродуктивными методами позволит предотвратить неизбежную дегенерацию человечества. Последнее обстоятельство также не вызывало у него сомнения. Продемонстрированный выступавшими моральный релятивизм вызвал лишь у немногих из присутствовавших справедливые опасения относительно границ той свободы, что может быть предоставлена тем, кто занимается прикладной наукой и практической медициной.
Через неделю после окончания конференции Хаксли написал о своих впечатлениях Хамфри Осмонду:
Конференция <…>, которая проходила в Дартмуте на прошлой неделе, оказалась довольно неудовлетворительной, как и большинство конференций. Мы так и не дошли до обсуждения одного из главных вопросов – манипулирования сознанием, несмотря на то, что этому было отведено целое заседание. <…> Потом время закончилось, а гипноз, промывание мозгов, препараты, изменяющие сознание и гипнопедия даже не были упомянуты (
Из приведенного отрывка видно, что писатель не проявил интереса к тому, что составляло «гвоздь программы» съезда. Вопросы этичности евгеники и генетического манипулирования, равно как и проблемы врачебного выбора, оставили его безразличным. Этому можно найти два объяснения. Первое заключается в том, что в тот период он полагал, что психиатрия и управление поведением – это сферы, с одной стороны, наиболее перспективные, с другой, наиболее чреватые нарушениями прав человека. Нельзя сказать, что тревоги писателя были беспочвенны. Странно, однако, что дискуссии по вопросам евгеники и генетики не заслужили даже попутного замечания Хаксли. Возможно, справедливо второе объяснение: писатель не услышал ничего принципиально нового на эту тему, или, быть может, считал для себя этот вопрос вполне понятным и прозрачным. В любом случае, никаких возражений по поводу услышанного от евгенистов Хаксли не высказал.