Путеводитель по «Дивному новому миру» и вокруг полностью

Фридман намеренно сводит свои построения к парадоксу: «художественная литература – это подраздел НФ, а не наоборот»[316]. Остроумно, но вряд ли продуктивно! Формула «опознаваемый вид вымысла» пригодна не только в отношении НФ, но и в отношении готического дискурса, фэнтези и сказки, где вымысел не менее «опознаваем». А между тем, проблему размежевания НФ, с одной стороны, и донаучной (протонаучной) фантастики, которая присутствует у Мильтона, Данте, Свифта или Гофмана, с другой, решил, в частности, Герберт Уэллс. Со свойственным ему остроумием он пояснил, что в конце XIX в. от волшебства уже было мало проку, а потому следовало разорвать договор с Дьяволом и двинуться по пути науки. Кроме того, есть и другой путь: объявить, что фантастическое, проявляющееся за пределами собственно фантастических (жанровых) произведений, является особой фантастической образностью[317].

Классическая эра НФ характеризовалась попытками добиться чистоты жанра, не смешанного с утопией, готикой или бытовой эзотерикой. Так, в 1947 г. Роберт Хайнлайн заявил, что кроме создания иного мира, изображения новых открытий, присутствия в рассказе проблемы, так или иначе связанной с человеком, необходимо, чтобы в отличие от вольного, ничем не ограниченного полета фантазии, вымысел в НФ «не искажал признанных фактов. Более того, в том случае, когда рассказ требует использовать теорию, противоречащую какой-то уже признанной теории, то вновь выдвинутая теория должна быть представлена как достаточно вероятная и должна учитывать уже установленные факты, давая им убедительное объяснение»[318].

Самую большую трудность представляет собой различение НФ и утопии: примеры Хаксли и Уэллса тому доказательство. Сложность эта предопределена рядом обстоятельств: с одной стороны, утопия – более древний жанр, и потому НФ ей наследует, а во-вторых, диапазон утопии одновременно и шире, и уже НФ. Так, например, всякий научно-фантастический текст рассказывает об «у-топии», о «нигде», т. е. о несуществующем локусе. С другой стороны, жанр, рожденный пером Мэри Шелли, а затем институализированный Жюлем Верном и Гербертом Уэллсом, не только обогатил «ученостью» утопию, но и способствовал наступлению той самой эры будущего, что прежде существовала лишь в ухронических или футуристических текстах. НФ, как и утопия, занимается экстраполяцией действительных и воображаемых открытий и изобретений. Строя гипотетическое будущее или альтернативное настоящее (параллельные миры и т. п.), НФ, как правило, принимает во внимание социальность и государственность – именно то, что является прерогативой всех утопий, кроме индивидуалистических. Да и в этих последних социальное присутствует по умолчанию.