Жанровая (генерическая) близость НФ и утопии была осознана еще в 1970-е г. – в эру расцвета, прорыва в теории НФ, когда была опубликована книга «Альтернативные миры» (Alternate Worlds, 1975) Джеймса Ганна, по-прежнему здравствующего фантаста, крупнейшего теоретика НФ. Уже тогда Ганн писал о том, что НФ предъявляет картины чуждого, иного, и экстраполирует последствия событий и явлений, еще не данных нам в опыте. В дальнейшем Ганн уточнил свое определение НФ: этот жанр экстраполирует фантастическое радикальное изменение (изобретение или событие), изображая, как правило, его глобальное слияние на мир будущего или альтернативного настоящего. Экстраполяция, проектирование – именно такой таксономический признак НФ роднит ее с утопией[319].
Радикальное фантастическое изменение – discontinuity, вызывает у читателя не только удивление, т. е. неконвенциональную реакцию, но и взывает к критическому осмыслению, анализу. Именно Ганн предложил своеобразный тест на «научно-фантастичность», сводимый к вопросу, который читатель должен задавать, знакомясь с текстом: «каким образом предъявленный в произведении мир достиг такого состояния?» или «как герой оказался именно в этом локусе?». Если ответы не удовлетворяют логике, позитивному знанию или хотя бы здравому смыслу, то читатель имеет дело с фэнтези.
Для серьезного, профессионального подхода к НФ-текстам требуется особая система координат, позволяющая оценивать их качество. Такая система координат необходима не только критику, но и наивному читателю, стремящемуся расстаться со своей наивностью – в противном случае, этому последнему придется, пытаясь вычленить существенное, сравнивать не «подобное с подобным», а, например, рассказы о роботах, с одной стороны, с рассказами о гоблинах, с другой, и рассказами об «офисном планктоне», с третьей.
Настоящий прорыв в теории НФ совершил Дарко Сувин, назвав ее «литературой когнитивного остранения». Сейчас эта формулировка 1976 г. пользуется всеобщим признанием, думается, по причине ее емкости и кажущейся непротиворечивости и «всеядности». Сувин определил НФ как «литературный жанр, необходимым и достаточным условием которого является одновременное присутствие остранения и познания, а главным формальным приемом – изображение придуманного мира, альтернативного среде, окружающей автора»[320].
В работах 1970-х, вошедших в его сборник «Метаморфозы научной фантастики» (Metamorphoses of Science Fiction, 1979), Д. Сувин, объясняя свое определение, ставит на первое место среди опознаваемых и сущностных таксономических признаков НФ «странную новизну» (strange newness, novum). На втором месте стоит остранение, т. е. способ создания новой системы координат, соотносящейся с традиционной. Термин «остранение» заимствован, как свидетельствует сам Сувин, у Виктора Шкловского и Бертольда Брехта. При этом остранение является одновременно и «научным» (познавательным, когнитивным) инструментом, и «художественным» приемом. Формальная структура НФ держится на остранении как художественном приеме, благодаря которому радикальная перемена (предмет, явление) представлена так, что она воспринимается одновременно как странная и узнаваемая.
В отличие от других фантастических («некогнитивных») жанров, НФ акцентирует необходимость прояснить странную новизну, разрешить загадку, стоящую за изменением. Таким образом, НФ не только изображает, но и проблематизирует, взывает к рациональному, аналитическому пониманию как природы удивительной реальности, так и природы «нулевой», или «натуралистической» реальности», т. е. той, что окружает автора НФ-текста[321]. В итоге Сувин подчеркивает, что в НФ «когнитивный элемент – в большинстве случаев действительно научный – становится мерой эстетического качества и того специфического удовольствия, к которому стремится читатель НФ»[322].
Думается, что термином «научная фантастика» должны обозначаться такие тексты, в которых «когнитивное остранение» не просто присутствует, но является доминантным признаком. Нелишней будет и следующая поправка: «познание» и «остранение» научно-технического прогресса или регресса (по крайней мере, в hard science fiction) должны также считаться доминантными признаками НФ. В противном случае, «когнитивный эффект» текстов про эльфов или вервольфов будет приравнен к познавательному эффекту, производимому текстами про машину времени, что приведет к утрате опознаваемых очертаний жанровых границ.
