Без сомнения, Хаксли понимал, что «Остров» будут сравнивать с его первой утопией, так как многие из рассмотренных мной тем присутствуют в обоих текстах. Но этот поверхностный параллелизм – ловушка для тех, кто полагает, что последний роман писателя является очередной футуристической конструкцией.
В «Острове» писатель, как и прежде, настаивает на том, что контроль над численностью населения – краеугольный камень гармонично сконструированного государства Пала. «При отличных санитарных условиях на протяжении века там не наблюдалось ни перенаселения, ни убожества, ни диктатуры»[355]. Нельзя не вспомнить, что данная неомальтузианская триада десятилетиями присутствовала во всех текстах Хаксли, посвященных проблемам демографии. На этот раз она приобрела афористическую форму, использующую известный советский лозунг:
Электричество минус тяжелая индустрия плюс контроль над рождаемостью дают в сумме демократию и изобилие. Электричество плюс тяжелая индустрия минус контроль над рождаемостью – в результате нищета, тоталитаризм и войны. <…> Мы не позволяем себе рожать детей более, нежели способны прокормить, одеть, снабдить жильем и дать достойное человека образование (
В «Острове» есть и ответ на тезис Мальтуса о необходимости «морального воздержания». Учитывая противоречивость человеческой природы, на острове Пала, куда попадает главный герой, техника тантрического сексуального самоконтроля все же по необходимости дополнена презервативами и ранним сексуальным просвещением. Для тех, кто не хочет практиковать мэйтхуну, йогу любви, контрацептивы распространяются правительством бесплатно: в начале каждого месяца почтальон приносит тридцать штук. Таким образом, в том, что касается мальтузианства, два столь различных общества, как Пала в «Острове» и Мировое Государство в «Дивном новом мире», достигли бы полного согласия и взаимопонимания. Кроме того, несмотря на то, что на Пале дети рождаются традиционным путем, все больше людей добровольно участвуют в специальной евгенической программе, предусматривающий подбор родителей и искусственное оплодотворение. Они стоят за дарвинизм, «возведенный до уровня сочувствия и духовной прозорливости». По существу, островитяне прибегают к мёллеровской программе длительного замораживания и искусственного оплодотворения, сокращенно ДЗ и ИО. У жителей Палы имеется Центральный банк высших пород, генеалогические и антропометрические описи, восходящие к прошлому веку. Так они улучшают расу, собираясь за ближайшую сотню лет поднять коэффициент умственного развития до ста пятнадцати.
<…> Лучше попытаться завести ребенка, обладающего более высокими качествами, чем рабски воспроизводить все выверты и дефекты, которыми, возможно, наделена семья отца. И теологам нашлась работа. ИО излагается ими в понятиях перевоплощения и теории кармы (
Даже игры и обучение в школе преследуют евгенические цели. Так, любимые игры детей Палы – вовсе не лапта или прятки, а «Повороты и ступени эволюции» и «Счастливые семьи Менделя». Основа их образования – науки о жизни, среди которых на первых местах стоят психология, менделизм, эволюция и экология.
Семья также выходит за традиционные рамки, когда детям становится в ней тесно или по каким-либо причинам некомфортно. С этой целью созданы Клубы Взаимного Усыновления, расширяющие количество тех, кто добровольно сыграет роль матерей и отцов чужого ребенка. Идея создания таких обществ для того, чтобы дети получали как можно больше любви и положительных эмоций, высказывалась писателем и в лекции «Скрытые возможности человека» (
Как правило, «Остров» интерпретируется либо в терминах традиционной социально-утопической мысли, либо прочитывается как беллетризованный трактат по тантризму и буддизму. В обоих случаях упускается из виду тот факт, что Хаксли написал евпсихию, основанную, однако, не исключительно на восточных практиках освобождения, но еще и на достижениях западной психологии. И хотя источники его идей в романе не названы, мы можем без труда их распознать.