Та же девушка-сиделка рассказывает Уиллу о приезжавшей на Палу группе американских врачей, пытавшихся выяснить, почему на острове так мало неврозов[360]. Заметим, что, придумывая свое островное государство, Хаксли, очевидно, вовсе не стремился описать страну, в которой население радикально – по биологическим показателям – отличалось бы от всего мира. В самом деле, на Пале рождается столько же кандидатов в психиатрическую лечебницу, сколько в других частях света. Однако паланезийцы сразу после рождения ребенка предпринимают разнообразные меры по сохранению и укреплению его душевного здоровья в строгом согласии с психотипом. Поэтому общество в целом получается гораздо более нормальным. Статистика такова: один невротик на двадцать психически нормальных людей вместо привычного для остального мира соотношения четырех к пяти.
Паланезийцы, с которыми встречается Уилл, весьма наблюдательны. Так, например, они замечают, что он не в состоянии смеяться «от души» и что вместо нормального жизнерадостного смеха он издает презрительное хихиканье и гоготание, напоминающее тявканье гиены. В первый раз гиений лай звучит, когда он говорит о своих родителях (боль этой утраты им также не изжита). Затем – когда говорит о профессии, что неудивительно, если учесть, как сильно он презирает свою журналистскую работу, зачастую предполагающую прилично оплачиваемый шпионаж.
Вполне естественно, что Уилл хотел бы стереть из памяти все болезненные и постыдные воспоминания о смертях и предательствах. Однако совет, который он получает от психотерапевта, вполне традиционен для гуманистической психотерапии второй половины XX в.: не надо забывать, надо помнить, но быть свободным от прошлого.
Решив, в конце концов, разобраться со своим прошлым и с преследующими его кошмарами, Уилл соглашается пройти психотерапию. Из сказанного нами в разделе, посвященном Фрейду, ясна причина, по которой Хаксли, избирая метод психотерапии для героя «Острова», не прибегнул к помощи психоанализа.
Сьюзила Макфэйл, психотерапевт Уилла, понимает, что прямая «атака» на его сознание не может принести выздоровления: слишком сильны психические травмы, к тому же больной находится в плохой физической форме. Поэтому, прежде всего, она прибегает к гипнозу, к искусству, широко практикуемому на острове. Произнося текст, успешно погружающий больного в целебный транс, она дает его организму установки на самоисцеление (например, на снижение температуры), рассчитывая на помощь со стороны vismedicatrix naturae. Гипнотическое внушение, действительно, приводит к психосоматической саморегуляции.
Произносимый ею во время сеанса гипноза текст про зеркальную плоскость меж темной водой и бледно-голубым небом призван научить больного ощущать зыбкую границу между «здесь» и «там», между «тогда» и «теперь», между воображаемым и действительным, внешним и внутренним. Используя эриксоновский гипноз, Сьюзила заодно внушает ему мысль о присущей жизни текучести и, одновременно, о лежащем в ее основании «совершенном и живом покое». Эти слова направлены на преодоление пациентом страха смерти и разрушения, ибо в этих страхах – корень психических нарушений Уилла.
Психотерапия и гипноз – это западные продукты, а не экзотические плоды. Островитяне не учат Уилла Фарнеби тантризму и йоге, а лечат его с помощью эриксонианского гипноза и гештальт-терапевтических приемов[361]. Они говорят с ним так, словно они не буддисты и йогины, а ученики Эриха Фромма, Карла Роджерса и Абрахама Маслоу. Дело вовсе не в том, что паланезийские целители решили, что так будет лучше для больного, а в том, что и сами они – продукт межкультурного взаимодействия и во многом креатуры западной психотерапии.
По всем признакам метод, которым Хаксли «снабдил» психотерапевтов Палы, это гештальт-терапия – подход, придуманный и разработанный Фредериком (Фрицем) Перлзом в 1940-е гг. Он интегрировал основные понятия психоанализа с основными положениями гештальтпсихологии Курта Левина и Курта Коффки. Кроме того, он воспользовался теорией Вильгельма Райха о «мышечном панцире» (телесных зажимах как выражении патологического сопротивления).
Гештальт-терапия является экзистенциальной психотерапией, ибо исходит из экзистенциальной философии и феноменологии. Многое в учении Перлза было параллельно Движению за раскрытие потенциала человека, участником которого был Олдос Хаксли.
В 1950-х гг. вышла совместная книга Перлза с Ральфом Хефферлином и Полом Гудменом “Gestalt-Therapy” («Практикум по гештальттерапии»). О знакомстве Хаксли с этой книгой свидетельствуют два его письма – к Мэриен Бремер (1957) и Хамфри Осмонду (1961), в которых он говорит об исключительно благотворном влиянии «метода научения чистому рецептивному сознанию внутренних и внешних событий, “здесь и сейчас”, как это описано в книге трех психиатров» (
Суть метода гештальт-терапии сводится к трем основным идеям.