Путеводитель по «Дивному новому миру» и вокруг полностью

В начале 1950-х гг. Хаксли оказался среди тех немногих, кто заинтересовался биохимической концепцией шизофрении и концепцией «смоделированного психоза», авторами которых были канадцы Абрам Хоффер, Джон Смизис и Хамфри Осмонд. Неудивительно, что Хаксли, всегда пристально следивший за развитием наук о человеке, проявил столь сильную заинтересованность этими новыми исследованиями. Итак, познакомившись со статьей Осмонда и Смизиса «Шизофрения. Новый подход» (1952)[166], Хаксли оценил революционность новой концепции, согласно которой причиной шизофрении является нарушение адреналинового метаболизма, и первым написал Осмонду, приглашая его к себе в Калифорнию. С этого момента начались их сотрудничество и многолетняя переписка, в основном сводившаяся к обмену идеями.

Осмонд стал проводником писателя в мире под- и сверхсознательных явлений. 6 мая 1953 г. Хаксли на собственном опыте убедился, что мескалин – не только средство выхода, как он выразился, «за пределы душного, потного эго», но и ключ к технике «прикладного мистицизма». Заметим, что в его 59 лет Олдосу Хаксли были не нужны наркотики, притупляющие сознание. Не нужны ему были и галлюциногенные препараты, вызывающие зависимость, – например, опиаты. В погоне за сверхреальными видениями, неуловимыми вспышками Божественного Света, которые он изучал в трудах мистиков предыдущие 15 лет и которые сам описывал в двух биографиях «Серое Преосвященство» (Grey Eminence, 1941) и «Луденские бесы», писатель был готов принять галлюциноген, вызывающий состояние, похожее на безумие. Мог ли Хаксли, искавший мистическое озарение, но не отказавшийся от амбиций естествоиспытателя, направленных на разгадку тайн сознания, пропустить шанс, обещавший ему визионерский и психологический, а, возможно, и мистический опыт? Очевидно, характер Хаксли и общая нацеленность его исканий не оставляла никаких шансов для отказа от такой возможности.

По завершении опыта Хаксли решил заставить мир поверить в невероятные возможности этого снадобья, которое способно принести облегчение, а возможно, и духовное спасение человечеству, задавленному цивилизацией. С этой целью и были написаны два трактата Хаксли о психоделиках «Двери восприятия» (The Doors of Perception, 1954) и «Рай и ад» (Heaven and Hell, 1956). Значение этих удивительных веществ, по мнению Хаксли, состояло в том, чтобы, не вызывая привыкания, расширять и изменять сознание с высшей целью, а именно, с целью достичь визионерского восприятия, и самое главное – получить представление о трансцендентальном Чистом Свете.

Впоследствии стало ясно, что писатель подвергал себя значительному риску. Неслучайно Осмонд в дальнейшем вспоминал: «Меня вовсе не радовала перспектива – пускай сколь угодно малая – стать тем, кто свел с ума Олдоса Хаксли»[167]. Осмонд, должно быть, благодарил судьбу за то, что в данном случае психика испытуемого оказалась достаточно устойчивой.

Последовавшие за первым визитом Осмонда к Хаксли дружба и интенсивная переписка дали толчок к их многолетним дальнейшим индивидуальным и совместным экспериментам в этой области. Объединив свои усилия, ученый и писатель вообразили себя храбрыми естествоиспытателями, героями психофармакологического фронтира. Надежды Осмонда на то, что профессиональный художник слова сможет найти яркий понятный язык описания и объяснения поразительных видений, полностью оправдались: написанные Олдосом Хаксли трактаты о веществах, расширяющих сознание, бесспорно, оригинальные и яркие тексты. Писатель, со своей стороны, обнаружил в Осмонде идеальный тип ученого, порождающего революционные теории, которые, как им тогда обоим казалось, открывают новые горизонты для эволюции человечества.

Довольно скоро группа Хоффера и Олдос Хаксли были вынуждены признать концепцию «смоделированного психоза» ошибочной. И все же, невзирая на отказ медицинского сообщества от данной теории, немало психиатров вплоть до середины 1960-х гг. продолжали прибегать к ЛСД для экспериментов над собой, надеясь скорректировать понимание природы психозов[168].