Путеводитель по «Дивному новому миру» и вокруг полностью

К моменту завершения работы над первым трактатом «Двери восприятия» Хаксли все больше был склонен приравнивать психоделическое переживание не только к шизофреническому опыту, но и к мистическому экстазу (очищенному восприятию), а также к художественным прозрениям гениальных живописцев, полагая, что эти типы переживаний имеют сходную психофизическую природу. Немаловажно и то, что Хаксли считал, что мистический экстаз – следствие химических и метаболических изменений в организме мистика и визионера. Писатель декларировал, что, химически изменив психофизику организма, можно достичь экстатического (а быть может, и религиозно-экстатического) состояния. Нетрудно заметить путаницу в терминологии писателя: он, похоже, избегает четкого различения экстазов, ибо и сам пока не разобрался, в чем же заключается разница между ними. Вскоре Хаксли поделился своими идеями по поводу психоделиков с Джеральдом Хердом[169], подключив того к своим экспериментам. Херд воспринял опыты с еще большим энтузиазмом, чем Хаксли, сочтя психоделические переживания едва ли не первым этапом грядущей «психологической стадии» эволюции, о которой он писал уже более двух десятилетий.

Что писатель понимал под очищенным восприятием? Что, по его мнению, значило быть просветленным? Он полагал, что просветление – баланс между постоянным, ежесекундным знанием о таковости, об имманентной инаковости Вселенной и всех ее составляющих (внешнего и внутреннего ее миров), с одной стороны, и обычным психическим здоровьем, той нормальностью, что позволяет нам выживать как животное, и здраво и систематически рассуждать как человек, с другой. Он, разумеется, осознавал сверхсложность такой задачи. Хаксли мог мечтать о подобном балансе, но, будучи реалистом, понимал, что существование в озарении вряд ли возможно, если не воспитать человека нового типа, обученного преимущественно невербальному познанию. Осознавая, что реформа воспитания – дело будущего, писатель пока рассуждает лишь о временном просветлении, подчеркивая, что краткосрочные проникновения в «химические двери» являются даровой или дарованной благодатью. Тем не менее, Хаксли видел смысл и ценность такой благодати в том, что познавший ее человек уже никогда не будет точно таким же, как прежде: он будет более мудрым, но менее самоуверенным, более счастливым, но менее удовлетворенным собой.

Цель просветления – научиться смотреть на мир непосредственно, освободившись от написанного и произнесенного слова. Здесь важно подчеркнуть, что писатель ни в коем случае не приравнивал мескалиновое «озарение» к истинно религиозному преображению. Он вновь и вновь подчеркивает, что мескалиновый опыт является даровой благодатью, необязательной для спасения. Одно вовсе не приводит к другому.

Писатель полагал, что мескалиновый опыт особенно важен и актуален для интеллектуала, находящегося во власти слов и концепций и затрудняющегося от них освободиться. Разумеется, в «Дверях восприятия» проступают мечты и мучения самого О. Хаксли, мыслителя, обреченного вербализировать идеи, и писателя, стремящегося к адекватному и полнокровному словесному изображению. В стремлении О. Хаксли отойти от вербальности нельзя не заметить вопиющего парадокса и даже больше – отчаянного порыва к свободе от всего того, что составляло суть его жизни. В самом деле, не странно ли, что профессиональный писатель столь упорно и постоянно декларировал свое желание не только выйти за пределы литературы как таковой (в науку или мистику), но и избавиться от гнета вербального осмысления?

Писатель также усматривал еще один смысл в экспериментах с мескалином: собрав информацию о самых разнообразных переживаниях, можно попытаться найти механизмы развития эмпатии (вчувствования), преодоления границ личного сознания. Это дало бы возможность ощутить, «как именно видят нас другие». По мнению Хаксли, это был путь к победе над одиночеством. Вопросы, задаваемые им в то время – те же самые, что волновали и продолжают волновать любого из нас: Что происходит в моей голове? Что происходит в голове другого человека? Есть ли возможность получить об этом более или менее достоверные сведения? Является ли то, что мы воспринимаем, внешним или внутренним? Попадает ли человек под воздействием галлюциногенов в некую область пространства сознания? Получает ли он при этом допуск к каким-то сферам коллективного бессознательного? Чем отличается и отличается ли химический экстаз от мистического? Является ли визионерский опыт мистическим?