Заметим, однако, что в «Острове» мокша-терапия все же не является лишь религиозной церемонией. Действие препарата изучается в курсах дисциплин, преподаваемых на Пале: фармакологии, социологии, физиологии, аутологии, нейротеологии, метахимии и микомистицизме. Как следует из этого перечня, палийцы осознавали, что проблема взаимоотношения религии и психофармакологии должна решаться в рамках междисциплинарных исследований. Эта идея писателя получила развитие в главном медийном органе сторонников изучения и использования психоделиков
В интервью Хансу Бирману, которое Хаксли дал в Топике, в Фонде Меннигера, в 1960 г. (оно было опубликовано лишь четыре года спустя), писатель безоговорочно восхваляет психоделики:
Такие доступные нам сегодня новые препараты, как псилоцибин и ЛСД, могут чудесным образом вызвать духовные состояния, в которых душа способна познать превосходство Духа над материей. Именно так человек чувствует, что он и Вселенная едины, убеждаясь в том, что Вселенная ему не враждебна. Он более не отдельная, сконцентрированная на себе личность, а орудие вечного духа[191].
Вот так! Ни больше, ни меньше! На вопрос, не считает ли он, что препараты извращают реальность и не думает ли, что гораздо лучше достигать этих состояний без наркотиков, Хаксли решительно заявляет в заключительных словах интервью:
Большинству людей интеллект не позволяет в полной мере осознать богатство обыденного существования[192].
Писатель, разумеется, имел в виду вовсе не недостаток интеллекта, а, напротив, его избыток. Более того, он говорил о том, чего ему, по всей видимости, не хватало самому.
После бурного начала гарвардского психоделического проекта, к которому приложил руку и Хаксли, наркотическую революцию было уже не остановить. Никакие увещевания писателя, призывы к коллегам ни в коем случае не популяризировать чудо-вещь не помогли. Никакие меры не смогли остановить стремительного распространения ЛСД, равно как и моды на наркотики в целом. Джин уже был на воле. Книги Хаксли «Двери восприятия» и «Рай и ад», несмотря на то, что сам писатель меньше всего хотел войти в историю как «мистер ЛСД», стали настольной книгой студентов, аспирантов и многих профессоров. В итоге тексты Хаксли (как и труды Уоттса и Лири) стали восприниматься как инструкции по применению «научного» мистицизма. Пользуясь инструкциями, «вычитанными», в частности, у Хаксли, хиппи сочли, что их наконец-то подпустили к источнику тайного знания. Двери открылись без предварительных условий: самодисциплины, многолетнего и углубленного образования, духовных упражнений, о необходимости которых неоднократно говорил Хаксли. В массовом сознании укоренилась мысль о том, что сому и последующее просветление можно получить по сходной цене. Психоделическая революция, как и всякая революция, извратила серьезность психосоматической и религиозной проблематик, вылившись в массовый перформанс, в карнавал, демонстрацию, эпатаж, стала экзистенциальной программой целого поколения, его образом жизни.
Только по официальным данным министерства здравоохранения США, в 1960-е гг. общее число наркоманов и тех, кто хотя бы пробовал курить марихуану, по самым скромным подсчетам, достигло 20 миллионов. Много позже стали известны факты, раскрывающие особый интерес ЦРУ к ЛСД как средству «промывания мозгов». ЦРУ впоследствии призналось, что испытывало ЛСД на заключенных, пациентах психиатрических больниц и на обыкновенных, ничего не подозревающих гражданах. Так, в Америке стали стремительно сбываться прогнозы Хаксли, которые сам он считал хоть и вероятными, но все же принадлежащими далекому будущему или иной политической реальности. Он полагал, что лишь при диктатуре можно заставить фармацевтов химически регулировать поведение людей в политических целях. Писатель не подозревал, что и сам стал одной из тех фигур, что привлекли внимание ЦРУ к психоделикам[193]. Без сомнения, Хаксли оказался бы в числе самых страстных борцов против гарвардских экспериментов, если бы знал, что синтезированный наркотик, хотя и далек от совершенства придуманной им самим «сомы» «Дивного нового мира», уже используется для манипулирования сознанием.