Пуритане рассуждают так, словно секс – это неизменно опасное пристрастие, что само по себе абсурдно. Тот, кто считает милосердие важнее целомудрия, а одержимость целомудрием – извращенной моралью, сочтет вздорными пуританские возражения против предохранения[201].

Хаксли, известный, как мы уже говорили, своим весьма свободным сексуальным поведением, разумеется, считал, что целомудрие – самое неестественное из всех сексуальных извращений.

Полной неожиданностью, однако, в свете всех предшествующих демографических текстов писателя выглядит аргумент самого Хаксли против контрацепции, позволяющей обладателям хорошей наследственности и достатка оставаться при желании бездетными. Хаксли говорит в этой связи о физиологических и психологических последствиях такой «добровольной стерильности» для женщин. Но не только фрустрированность женщин является поводом для его беспокойства. Контрацепция приводит к тому, что «<…> не рождаются дети, чье появление на свет могло бы улучшить наш мир»[202]. Этот прискорбный факт, с точки зрения писателя, все же не является достаточно сильным аргументом против дальнейшего усовершенствования методов регулирования рождаемости.

В другом «Предисловии», написанном Хаксли примерно два десятилетия спустя, к книге Альвы Саллоуэя «Регулирование рождаемости и католическая доктрина» (Birth Control and Catholic Doctrine, 1959)[203], Хаксли критикует доводы католицизма и подвергает аргументы Ватикана против контрацепции логическому анализу и беспощадной критике. Вслед за автором книги Хаксли искренне потешается над несостоятельностью теологических доводов:

Все эти разговоры о контрацептивах как о надругательстве над дарами Господними, о тонкой грани, разделяющей простительный грех секса исключительно в «безопасные периоды» и смертный грех секса с презервативом, меж тем как цель того и другого одна и та же, – пустопорожняя болтовня на фоне пожара Рима! <…> Неконтролируемая рождаемость угрожает миллиардам жителей планеты <…>, а вся помощь, поступающая от теологов, сводится к разговорам об ужасах онанизма[204].

Хаксли горько шутит, сравнивая бездумно размножающихся людей с марсианами, прилетевшими, чтобы завоевать планету (прозрачный намек на уэллсовскую «Войну миров»). Интересно, что вскоре богословы стали находить самые разные оправдания контрацепции. А именно, например, такое: супружеские пары поступают аморально, если позволяют появиться на свет ребенку, которого они не способны содержать.

Отношения человека и природы должны, как считает Хаксли, войти в сферу теологической мысли. Нарушая природный баланс, мы неминуемо навлекаем на себя беду в виде эрозии почв, пыльных бурь и бесплодных земель. (Хаксли и вообразить не мог таких последствий нашей жизнедеятельности, как истончение озонового слоя и парниковый эффект!) Его прогнозы таковы: неограниченный прирост населения приведет к недоеданию миллионов, бесчисленным голодным смертям, густонаселенным трущобам, массовым беспорядкам, войнам и, как неизменно подчеркивал писатель, к порабощению народов тоталитарными правительствами.

Статью «Прирученный секс» (Domesticating Sex, 1956) О. Хаксли посвятил современному, неудовлетворительному, состоянию теории и практики контрацепции, перечисляя наиболее часто использующиеся методы[205]. Надо заметить, у него были основания для того, чтобы вновь и вновь обращаться к вопросу планирования семьи. В самом деле, даже в конце 1940-х гг. в США, где второе десятилетие жил писатель, большинство докторов поддерживало идею планирования семьи. Однако, согласно законодательствам тридцати штатов, практика предохранения и продажа контрацептивов признавались нелегальными.

Никакие доводы против мальтузианства, в особенности возражения католической церкви против контрацепции, писателя не убеждали:

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже