Пуритане рассуждают так, словно секс – это неизменно опасное пристрастие, что само по себе абсурдно. Тот, кто считает милосердие важнее целомудрия, а одержимость целомудрием – извращенной моралью, сочтет вздорными пуританские возражения против предохранения[201].
Хаксли, известный, как мы уже говорили, своим весьма свободным сексуальным поведением, разумеется, считал, что целомудрие – самое неестественное из всех сексуальных извращений.
Полной неожиданностью, однако, в свете всех предшествующих демографических текстов писателя выглядит аргумент самого Хаксли
В другом «Предисловии», написанном Хаксли примерно два десятилетия спустя, к книге Альвы Саллоуэя «Регулирование рождаемости и католическая доктрина» (
Все эти разговоры о контрацептивах как о надругательстве над дарами Господними, о тонкой грани, разделяющей простительный грех секса исключительно в «безопасные периоды» и смертный грех секса с презервативом, меж тем как цель того и другого одна и та же, – пустопорожняя болтовня на фоне пожара Рима! <…> Неконтролируемая рождаемость угрожает миллиардам жителей планеты <…>, а вся помощь, поступающая от теологов, сводится к разговорам об ужасах онанизма[204].
Хаксли горько шутит, сравнивая бездумно размножающихся людей с марсианами, прилетевшими, чтобы завоевать планету (прозрачный намек на уэллсовскую «Войну миров»). Интересно, что вскоре богословы стали находить самые разные оправдания контрацепции. А именно, например, такое: супружеские пары поступают аморально, если позволяют появиться на свет ребенку, которого они не способны содержать.
Отношения человека и природы должны, как считает Хаксли, войти в сферу теологической мысли. Нарушая природный баланс, мы неминуемо навлекаем на себя беду в виде эрозии почв, пыльных бурь и бесплодных земель. (Хаксли и вообразить не мог таких последствий нашей жизнедеятельности, как истончение озонового слоя и парниковый эффект!) Его прогнозы таковы: неограниченный прирост населения приведет к недоеданию миллионов, бесчисленным голодным смертям, густонаселенным трущобам, массовым беспорядкам, войнам и, как неизменно подчеркивал писатель, к порабощению народов тоталитарными правительствами.
Статью «Прирученный секс» (
Никакие доводы против мальтузианства, в особенности возражения католической церкви против контрацепции, писателя не убеждали: