В 1923 г. Уэллс написал очередную утопию – «Люди как боги» (
Уже несколько столетий назад утопийская наука научилась управлять наследственностью и чуть ли не каждый ныне живущий утопиец принадлежит к типу, который в далеком прошлом именовался деятельным и творческим. В Утопии почти нет малоспособных людей, а слабоумные отсутствуют вовсе. Лентяи и люди, склонные к апатии и наделенные слабым воображением, постепенно вымерли: меланхолический тип уже давно забыт <…>. В подавляющем большинстве утопийцы энергичны, инициативны и изобретательны, восприимчивы и доброжелательны. <…> В Утопии нет ни полиции, ни тюрем, ни сумасшедших, ни уродов[223].
Таковы результаты селекции, отбора родителей при безошибочном научном прогнозированию. Нетрудно заметить, что отношение Уэллса к селекции изменилось. Двумя десятилетиями раньше он полагал, что лишь сегрегация и стерилизация обеспечат правильный генетический отбор. Нет никаких сомнений, в том, что приведенный отрывок представляет собой идеальную для Уэллса 1920-х гг. демографическую картину. Итак, альтернативному человечеству в романе удалось избежать, во-первых, дегенерации, во-вторых, кастовости. Для сравнения вспомним самураев «Современной утопии» и элоев с морлоками «Машины времени». Утопийцы достигли равенства не только социального, но и биологического. В их мире совершенен каждый. Полностью искоренена преступность, иначе чем объяснить отсутствие правоохранительных и пенитенциарных заведений? Но ведь это означает, что утопийская наука подтвердила наследуемость криминальных наклонностей! Данная идея имела широкое хождение в евгенических кругах. Отсутствие уродов и слабоумных можно объяснить не только удачной селекцией родительских пар, но и успехами генной инженерии, хотя таковые никак не конкретизированы Уэллсом. С психическими заболеваниями и отклонениями в Утопии решительно покончено. Куда подевались шизофреники и параноики (думается, писатель именно их называет сумасшедшими)? Интересно, как утопийцы справились с неврозом («апатией») и депрессией («меланхолией»)? К каким методам прибегли утопийские медики? Стояли ли они на позициях отрицательной евгеники или ограничились положительными методами? Думаю, мы не ошибемся, если предположим, что утопийцы комбинировали неомальтузианство с отрицательной и положительной евгеникой.
Генетическая связь между утопиями Уэллса и научными фантазиями Хаксли в «Дивном новом мире» очевидна. В романе Хаксли, как и в книге Уэллса «Люди как боги», Золотой век наступил. Хаксли сам в конце жизни признался, что начинал писать «Дивный новый мир» как пародию на данное произведение Уэллса, но «постепенно все вышло из-под контроля и превратилось в нечто совершенно отличное от того, что было изначально задумано»[224]. Посмотрим, какие именно соображения Хаксли вызвали те существенные изменения, что произошли в ходе работы над романом. Мы найдем объяснения, в частности, в текстах Хаксли, посвященным евгенике.
Насколько приемлемой, научной и перспективной представлялась автору «Дивного нового мира» евгеника? Ответ на этот вопрос может быть дан после проверки реальными фактами, то есть всей совокупностью его собственных текстов, равно как и чужих, известных ему текстов, посвященных действительному положению в биологии, а также социально-биологическим прогнозам.