Через три года в статье «Современная доктрина прогресса» (The Modern Doctrine of Progress), также написанной по заказу журнала Vogue в 1928 г., Хаксли не подвергает сомнению тезис о том, что приобретенные признаки не передаются по наследству[231]. Необходимо сказать, что в дальнейшем, несмотря на осведомленность относительно новейших генетических концепций, Хаксли периодически склонялся к ламаркизму.
Но вернемся к статье «Как важно быть нордическим», в которой писатель настаивает: ни о каком наследственном вырождении не может быть и речи. Что касается оценки способностей, то они, во-первых, могут оставаться непроявленными в зависимости от благоприятных или неблагоприятных факторов среды. Во-вторых, врожденные способности могут оказаться проявленными лишь частично, т. е. не столь полно, как они могли бы реализоваться, например, в эпоху Леонардо да Винчи. Именно поэтому Хаксли призывал не делать поспешных выводов до того, как законы наследственности будут тщательно изучены. Статья завершается следующими словами:
Многочисленным последователям Хьюстона Чемберлена следовало бы попридержать языки. А то исходящий от них шум отвлекает серьезных исследователей[232].
В 1934 г. Хаксли написал статью «Расовая история» (Racial History) – по существу, рецензию на бестселлер Мэдисона Гранта «Завоевание континента, или Экспансия рас в Америке» (The Conquest of a Continent or The Expansion of Races in America, 1933). Писатель, отмечая очевидную нелепицу в рассуждениях Гранта относительно качественного отличия европейских (особенно «нордических») рас и провозглашая бесспорным то, что «ни одна из ветвей белой расы не имеет монополию на интеллект», тем не менее соглашается с тезисом Гранта о дегенеративных последствиях смешения различных рас (Хаксли на сей раз имел в виду как расы, так и национальности) и, следовательно, оправдывает сегрегационные законы. Но, так или иначе, эти рассуждения целиком повторяют те идеи, что муссировались в евгенических, расистских кругах США, обеспокоенных проблемой «вырождения». Приверженцам мальтузианства пришлось отражать атаки борцов за чистоту расы, утверждавших, что мальтузианских принципов придерживаются как раз те, кому, напротив, следовало бы поднимать рождаемость.
В «Расовой истории» Хаксли вполне авторитетно оспаривает тезис Гранта о том, что иммигранты обеспечили «приток низкой породы» и что власти совершили ошибку, не предпочтя нордическую кровь средиземноморской и альпийской. Хаксли пишет:
Сейчас почти не вызывает сомнения тот факт, что большинство новых иммигрантов было весьма низкого качества. Но было ли это расовым дефектом? (СЕ. Vol. III. P. 378).
Ссылаясь на исследования Эрнеста Лидбеттера, автора монографии «Наследственность и проблемная группа населения» (Heredity and the Social Problem Group, 1933), Хаксли сделал два вывода: 1) евгеническая неудовлетворительность новой иммиграции объясняется не расовыми, а классовыми причинами: иммигранты новой волны происходили из низших, самых неблагополучных слоев населения Европы; 2) существует определенная корреляция между способностью добиваться материального успеха и качеством интеллекта. Таким образом, по мнению Хаксли, по логике вещей, дискриминация со стороны иммиграционных властей должна быть направлена не против расы (за исключением тех случаев, когда смешение рас привело бы к биологически нежелательным результатам), а против недостатка интеллекта:
Страна, прежде всего, нуждается в мозгах, а не в голубых глазах (СЕ. Vol. III. P. 378).
Как мы видим, Хаксли с 1920-х гг. отметал все доводы расистов в пользу доводов евгенистов-социологов.
Вернемся к годам, непосредственно предшествовавшим публикации «Дивного нового мира». Статьи Хаксли «Заметки о евгенике» (A Note on Eugenics, 1927), «Будущее прошедшего» (The Future in the Past, 1927) и «Современная доктрина прогресса: Как успехи цивилизации окончательно погубят мир» (The Modern Doctrine of Progress, 1928) доказывают, что когда Хаксли писал этот роман, он полагал необходимым применять евгенику как способ улучшения человека и общества.
