Начавшиеся в 1920-х разговоры об уравнительных возможностях воспитания привели к раздраженному выпаду со стороны писателя в адрес бихевиористов, казалось, возродивших идею Гельвеция относительно бесспорной эффективности воспитания и малой значимости наследственности. Бихевиорист Джон Уотсон отвергал роль наследственных способностей, утверждая, что при равном наборе эмбриональных качеств и при равных условиях контролируемой внешней среды он сможет вырастить – по заранее намеченному плану – богача, бедняка, нищего или вора. Хаксли находил это утверждение смехотворным в виду новейших доказательств теории наследственности:
Согласно бихевиористам <…> поскольку дети неразличимы при зачатии, именно среда может превратить оплодотворенную яйцеклетку в индианку или английского гения, а, может быть, и в умственно отсталого негра[227].
Что думал Хаксли о расовых теориях?
Он откликнулся и на дискуссии о расах и национальностях, их смешении и чистоте. Споры эти стали особенно ожесточенными вследствие дисгенических результатов Первой мировой войны и последующего спада рождаемости. Уже в 1925 г. он пришел к выводу о смехотворности споров о наследственности и превосходстве нордической крови над дегенерирующей средиземноморской кровью[228]. Хаксли разбивает в пух и прах доводы евгениста-фанатика Хьюстона Чемберлена, утверждавшего, что не только Наполеон, но и Иисус Христос были тевтонского происхождения. Чемберлен (1855–1927), немец английского происхождения, еще в 1899 г. в книге «Основы девятнадцатого столетия» (
Надо отметить, что в 1920-е гг. многие интеллектуалы, ничуть не смущаясь, утверждали, что потомки итальянских гениев Возрождения деградировали столь заметно, что, например, квота на их иммиграцию в США не должна превышать нескольких сотен человек в год. Отвечая на этот модный тезис, Хаксли указывал на ошибочность рассуждений о наследуемых признаках вырождения, обращаясь к известным фактам эволюционной теории: в животном мире ничего подобного не наблюдается. В весьма остроумной статье «Как важно быть нордическим» (
Нордические народы вообразили нынче, что заняли место древних греков и римлян. Все добродетельное и разумное – их достояние, а все дурное относится к средиземноморским и альпийским народам. На это историки могут возразить, что афинянам было ума не занимать, что Юлий Цезарь и Наполеон – великие люди, что итальянцы эпохи Возрождения тоже кое-чего добились. «Это все потому, что они были нордического происхождения», – возражают антропологи. «Откуда вам это известно?» – спрашиваем мы с некоторым недоумением. «А кем же еще они могли быть, – отвечают эти философы, – раз уж они достигли таких выдающихся результатов?». Мы склоняемся под грузом этого аргумента[230].
Писатель предложил два варианта объяснения феномена «дегенерации»: либо факт вырождения является продуктом фантазии ученых расистского толка, либо следует уточнить, что речь идет о вырождении как о приобретении негативных признаков в результате патологического влияния среды. В то время Хаксли были уже известны сильные аргументы против ламаркизма, так как в научном мире тогда возобладала точка зрения, согласно которой приобретенные свойства и черты не наследуются. Не углубляясь пока в эту тему, он, тем не менее, весьма близко подводит читателя к таким выводам.