Школа… Туда Кине собиралась завтра. Во всяком случае, так она сказала родителям. Слово дала. В школу ей хотелось, однако она трусила. Конечно, трусить теперь было совершенно незачем, ведь у нее есть пузырь, но все-таки она тревожилась, как ее примет класс.
Кине обводила взглядом темную комнату. Узнавала очертания хорошо знакомых предметов: книги, комиксы, мягкие игрушки, подсвечник из пустой бутылки, стакан с фломастерами, выдвижной ящик ночной тумбочки с проклятым будильником внутри. Больше никогда в жизни она его не заведет. А на письменном столе светился крохотный зеленый огонек ее компьютера. Последние дни она прекрасно обходилась без него. Но компьютер был ее собственный. И сознавать это было приятно.
Но почему ее не покидает ощущение фальши? Откуда это отвратительное чувство, будто это не ее комната, а декорация на киностудии? Кине постаралась устроиться на вспученном животе страхолюдины поудобнее. Но в последнее время как на нем ни укладывайся, лежать было неудобно. Не могла эта уродина еще растолстеть? Кине попробовала спуститься пониже. Что-то царапнуло ей щеку.
Подняв голову, Кине провела рукой по тряпичному туловищу. Вот! Из шва на груди куклы что-то торчало. Кине сдвинула полотно, обвивавшее туловище мумии. В одном месте шов разошелся, и из прорехи торчала мятая бумага. Кине попробовала пальцем затолкать ее обратно, но ничего не получилось – туловище было набито слишком плотно. Тогда она вытянула бумагу из шва.
На длинной скомканной полоске было что-то написано детским почерком. Обрывок предложения. Кине расправила бумажку ладонью, вгляделась в буквы.
И все. Эти два слова как будто что-то пробудили в памяти, но ясности не наступило. Слова вроде бы знакомые, но, видимо, это ложная память.
Кине вглядывалась в физиономию куклы. Жуткий череп покачивался наверху, будто мумия только и ждала, чтобы Кине уснула. В темноте кукла была как живая, хотя Кине прекрасно знала, что вместо глазниц у нее черные войлочные заплатки. А поблескивавший в темноте единственный глаз был не что иное, как обычная пуговица. Блестел он, правда, зловеще, но это потому, что в пуговице отражался свет уличного фонаря.
Скрипнула дверь. Кине вздрогнула, но это была всего лишь Типси. Кошка протиснулась в дверную щель и подошла к пузырю, нежно мяукнув. К счастью, она, кажется, уже забыла, что Кине хотела днем ее стибрить. Или… стипсить.
– Типси! Прости! – Кине стряхнула с себя обрывки бумаги и надавила на стекло. Оно еле разомкнулось. Кине покрылась испариной, прежде чем выбралась из пузыря. Что случилось? Такого не могло быть. Всего несколько дней назад она с легкостью раздвигала стекло и без труда гуляла туда-обратно.
Кине начала замерзать. Чему удивляться, если в стене комнаты зияет огромная дыра.
Типси терлась о ноги Кине, словно это не она пыталась разорвать хозяйку всего несколько часов назад. Чертова кошка. Кине улыбнулась. Села на корточки и приласкала ее. Типси заурчала. Упоительный звук, так хотелось забрать его с собой в пузырь!
Кстати, о пузыре… Нужно выяснить, что с ним не так. Кине попыталась вернуться в него, но застряла на полпути. Проникать сквозь стекло становилось все труднее. Стоя одной ногой в пузыре, другой снаружи, она приготовилась к решительному рывку. С пузырем творилось что-то неладное… Кине начала догадываться, к чему все идет. Пузырь перестанет быть проницаемым даже для нее. Он превратится в самую обыкновенную стекляшку.
Страх ледяной рукой сжал ее сердце. Она была наполовину внутри, наполовину снаружи. Теперь ее просто рассечет пополам!
Стекло давило на затылок, не позволяло соединить ноги. Пришла пора выбирать, где остаться – по какую сторону стекла. И решать это надо было сию минуту. Времени на раздумья не оставалось.
Мысли беспорядочно проносились в голове. Необходимость сделать немедленный выбор приводила в ступор. Ей нужно время, чтобы все обдумать, взвесить…
А что, собственно, взвешивать? Что ей делать без пузыря? Он все, что у нее есть. События, оставшиеся по ту сторону стекла, как в замедленной съемке, проплывали у нее перед глазами. Пробоина в стене, украденные бургеры, атака на училку по физре. Бассейн, Ярле с его головорезами, тупой рождественский хор, костюмы ангелов, ее бездарное пение. Тухлый бутерброд в кармане рюкзака.
Без пузыря она увязнет в болоте из своих плохих поступков. Без пузыря она так и будет висеть вниз головой, как тогда в бассейне. Кине судорожно глотала воздух. Еще чуть-чуть, и она потеряет сознание. «Ни за что! Ни за что на свете!»
Из последних сил Кине протиснулась внутрь пузыря. Но стекло сомкнулось вокруг ее щиколотки и сжималось все сильнее. Кине, в панике дернув ногой, упала ничком на полотняный живот мумии. Вес тела помог ноге высвободиться.
Итак, теперь путь из пузыря ей заказан.
Она встала, прижала потную ладонь к стеклу и осторожно надавила. Ничего не изменилось. Она надавила изо всей силы, и тогда на стекле осталась чуть заметная вмятина от ее ладони, но стоило только отнять руку, как вмятина тут же разгладилась.