Лидер, раздумывая над многочисленными вариантами и стараясь найти наиболее логичный, наклонил голову.
— Какова вероятность того, что песок — это пепел?
— Воу, — Мавор, переваривая услышанное, почесал свою щетину. — Понятия не имею. У него больное воображение, но… он бы не стал такое вытворять. И не смог. Да и моя чуйка подсказывает, что он тоже помер. Отравил там всю деревню и себя заодно. Так романтично. Только где тела? Может, куда-то заманил всех? В его стиле.
— Вы должны отправиться туда утром и лично всё посмотреть, — Лидер пошёл в сторону полуприкрытых дверей, но кое-что вспомнил и обратился снова к Адъяру. — И вырази Цирцее мои соболезнования.
Мавор глупо заморгал и звонко расхохотался.
— Я могу ей выразить только радость. Она ненавидела этого кретина.
Лидер, не имея никакого рвения разбираться с семейными неразберихами, пожал плечами.
— Не задерживайся здесь.
Адъяр, даже не планируя долго сидеть на этом стуле и возле этого непонятного природного явления, отсалютовал ему. В отличие от Лидера, он отзывался о Древе не самыми приятными словами.
— Без проблем, — сказал Мавор тогда, когда шаги начали отдаляться.
Вода в серебристом лунном сиянии выглядела впечатляюще.
Сокол смутно помнил подробности утра и тем более дня — его бедный мозг, переживший нападение Ахерона, напрочь отказывался соображать. По словам Медеи, он пребывал в полувялом и в полусонном состоянии, из-за чего его пришлось нести чуть ли не на руках. Унизительно! Такими темпами они, разумеется, ушли не особо далеко от города, однако достаточно, чтобы никто за ними не погнался и не потребовал возместить весь принесённый ущерб. А он, как ни крути, был существенным. Плюс накинули бы моральную компенсацию — и вообще тогда не отвязаться. Легче сбежать. Тут даже не обсуждается.
Сокол не чувствовал себя лучше. Настойки, вылитые насильно Медеей в его горло, не дали особого эффекта. Ему было тошно где-то внутри, в глубине души, а такую боль искоренить всё же крайне сложно. Тем более всякими дрянными настойками.
Да, бесспорно, время лечит, и он больше не проваливался в обморок через каждые пять минут, а это уже можно было считать прогрессом. Но зато Сокол изрядно тормозил и долго не мог понять, что хотел сделать. Нынешний случай — яркий пример того, что он был не в порядке.
Сокол, стоя перед красивым и небольшим озером, держал маленькую сумочку, сделанную из желудка какого-нибудь вула, и вдыхал пахнущую чем-то травянистым жидкость. Как Медея выразилась, она отлично пенилась и убирала любой неприятный запах.
А теперь вопрос. Целых два.
Для чего ему вдруг понадобилось раздеться? И зачем он нюхал эту дрянь?
Были ещё и другие уточнения, связанные с природой, ландшафтом, с луной и с прочей дребеденью, но они мало относились к основной проблеме.
Итак, Сокол понятия не имел, что ему делать, и рядом не было никого, кто бы смог ему помочь.
Он загрустил.
— Ты там утонул, что ли?
Медея, пробравшись через заросли, увидела очень странную картину: абсолютно обнажённого со спины Сокола и его повёрнутую в её сторону голову. В его взгляде не читалось ни капли стыда и смущения, и, в принципе, на его месте мало бы кто стыдился такой фигуры и отличной… Ладно, это уже перебор.
Лиднер, как законопослушная гражданка, не оценила подобного вида, громко ругнулась и закрыла себе на всякий случай глаза.
— Сокол, чтоб тебя духи разодрали! Я думала, ты уже заканчиваешь свои водные процедуры. Стриго почти приготовил еду.
Сокол потёр затылок. К нему возвращалось некое подобие осознания, но процесс был довольно медленным и мучительным. Головная боль напомнила о себе.
— Я забыл, что мне надо было сделать. Прости.
В его голосе не слышались прежние язвительные или грубые нотки. Осталась только детская растерянность, словно десятилетнего ребёнка бросили одного в ночном лесу. Медее стало внезапно жаль его, и это чувство пришлось решительно подавить в себе, чтобы оно в итоге не превратилось в немыслимую гиперопеку.
Она вздохнула.
— Сокол, иди в воду. Полей на себя жидкость в пузырьке. Волосы тоже промой. Представь, что ты просто купаешься. Тщательно. Я же не буду тебе с этим помогать, верно?
— Не дай Сущий.
Теперь Медее захотелось его резко треснуть.
— Постарайся разобраться со всем быстро, иначе еда остынет. И ещё, — не отрывая от лица ладонь, она положила неподалёку ещё один пузырёк. — Для одежды. Просто прысни. Не забудь ничего. Пожалуйста.
— Я ещё в уме.
— Я рада.
Медея стремительно развернулась. Сокол пару секунд потупил взгляд в траву, словно он хватался за ускользающие мысли, и поспешил прокричать ей вслед:
— Спасибо.
— Иди уже, балбес, — с наигранным недовольством ответила она, пробираясь через заросли обратно к костру.
Сокол улыбнулся и погрузился по грудь в холодную воду. Будь он в своём привычном состоянии, то навряд ли бы стал так экспериментировать над своим телом. Он набирался бы смелости неспешно, со всеми прелюдиями, но сейчас ему очень хотелось поскорее избавиться от невыносимого полутумана в мозгах, а специфичное закаливание могло ему в этом помочь.
