Шагнув в колышущееся море травы, Лайк Даст упёрся в стену. Капитальную. Из красного кирпича. Кирпичная кладка была видна через прорехи в гобелене, что прикрывал эту самую стену. Рисунок на гобелене Даст рассмотреть не успел. Отвлёк голос. Властный, с капризными нотками. Приказывающий кого-то немедленно казнить на площади перед королевским дворцом.
Даст обернулся. И встретился с гневно-осуждающим взглядом человека в длинной ночной рубашке. Отделанной пышными кружевами у воротника и по подолу. Человек сидел на кровати с горой подушек, мятыми простынями и сбитым в ноги одеялом. Видно, недавно проснулся. Сквозь высокие стрельчатые окна в просторную спальню пробивались лучи утреннего солнца. Справа и слева от сидящего на кровати толпились люди в богато украшенных вышивкой, кружевами и самоцветными камнями одеждах. Только один был в длинной до пят чёрной хламиде. С внушительным посохом. Все смотрели на Даста. Тоже осуждающе. Осуждения не было только в равнодушном взгляде хмурого стражника с огромной алебардой, стоящего возле двери в королевские покои. И в глазах слуги, что с любопытством оглянулся, неся к выходу ночную вазу с цветочным бордюром.
Даст тоже рассматривал местное величество. Сомнений в том, что на кровати сидит самый настоящий Король, у фельдъегеря не было. Хотя париком и короной его лысину прикрыть ещё не успели. Их благоговейно держал на вытянутых руках один из приближённых. Поскольку принять их у него не спешили, он так и застыл в поклоне, не решаясь разогнуться.
— Казнить! — повторил Король, в упор глядя на Даста. — Немедленно! Где палач? Почему я до сих пор не вижу здесь палача? Где его носит?
Тут Даст понял, что казнить хотят его. В очередной раз. Это уже начинало надоедать. Только теперь всё выглядело куда серьёзней, нежели обещание барсурманской Принцессы. Никакого мордобоя. Сразу плаха и топор.
— Болеет палач, — прогудел от двери стражник.
— Болеет? — возмутился Король. — Как посмел!
— К сожалению это так, ваше величество, — подтвердил кто-то из толпы придворных. — Палач не может сейчас исполнять обязанности в силу субъективных причин. Он опять в глубокой депрессии. Проходит интенсивный курс лечения у психоаналитика.
— Даже так? — удивился Король. — У нас тут работы невпроворот, а он, каналья, лечиться вздумал! Неженка какой! Вот велю уволить за профнепригодностью! И надолго это у него?
— Не думаю, ваше величество. Прогресс налицо. Уже перешли с лекарем на лёгкие вина.
— Ваше величество… — попытался напомнить о себе Лайк Даст.
— Молчать! — оборвал его Король.
— И даже не шевелись у меня, — пригрозил от двери Дасту стражник. — Попробуй только! Алебардой в миг достану.
— Кто из вас заменит палача? — деловито предложил Король, обводя взглядом притихших вдруг придворных. — Я своего слова не меняю. Сказал, казнить немедленно, значит, казнить немедленно! А то ведь безвыходная ситуация получается. Неисполнение королевской воли. Срочно нужен доброволец на должность палача. Желающие есть?
Даст снова открыл было рот, но стражник показал ему кулак и устрашающе шевельнул алебардой. С аргументами пришлось согласиться.
Придворные тем временем пытались спрятаться друг за друга. Удавалось не всем.
— Ну? — нетерпеливо качнул босой ногой Король. — Я жду! Не желаете по-хорошему? Ладно! Тогда я сам назначу добровольца! Ты! — наугад ткнул он пальцем в придворных слева от своего ложа. — Да-да, ты! Или ты, который рядом! Разницы никакой! Да одевайте же меня, бездельники, одевайте! Тут казнь на носу, а я до сих пор в неглиже!
— Ваше величество! — из толпы придворных справа вывалился толстяк в тесных лиловых штанах и жакете из серебряной парчи, украшенном золотой вышивкой. Толстяк бросился перед Королём на колени, метя пол свисающими концами длинного парика.
— Доброволец? — благосклонно кивнул толстяку Король, позволяя вновь ожившим придворным одевать себя. — Молодец! Хвалю! Выдать ему топор!
— Ваше величество! — повторил толстяк. — Не надо топор! Зачем нам лишние заботы, когда счастье само идёт-таки в руки? Я всё сейчас популярно вам нарисую, только… как это там… не вели его казнить, — кивком указал он на Даста, — дозволь-таки мне слово молвить!
— Как это не казнить? — вскипел Король. — Почему не казнить, я спрашиваю? Бунтовать, да? Защитник нашёлся! Ты кого защищать собрался? Этого, да? И А может ты в сговоре с ним? Ты сам-то у нас кто? — присмотрелся он к толстяку. — А-аа! Главный Казначей ты у нас! Был! Был, я сказал! Господа, открылась новая вакансия, — обратился к придворным его величество. — Претендента на место главного Казначея мы назначим сразу после казней.
— Он что-то предложить хотел, ваше величество, — заметил человек в чёрной хламиде. — Может, не будем сразу горячку-то пороть, а послушаем его?
Лайк Даст был абсолютно с ним согласен. Даже кивнул, глядя на Короля. Потом покосился на стражника. Тот скорчил Дасту страшную рожу и снова показал кулак. Но ситуация уже начала меняться лучшему. Интуитивно Даст чувствовал это.
