Рабочий-большевик в подполье полностью

Первый кружок рабочих Шестакова — Фишера — Романова в продолжение 1898 года превратился в постоянно действующий коллектив на заводе Ульсена. Я завел связи на заводах Макарова, Амосова, Кыркалова, переходя с одного завода на другой и работая на каждом по два-три месяца. Благодаря тому, что подпольная работа велась искусно, умело и конспиративно, этот год всем работающим в подполье обошелся весьма дешево. Еще ничего не зная реального, жандармы и губернатор ополчились на Романова и на некоторое время выслали его в один из уездов Архангельской губернии. Почему-то сделали обыск и у меня, несмотря на то что я уже жил на квартире не с Романовым, а с рабочим Н. Меркуловым; хотя ничего не нашли, но департамент полиции прибавил мне два года ссылки. Произвели обыск еще в нескольких местах, но крупного дела состряпать не удалось.

С 1 февраля 1899 года я поступил в управление работ по улучшению архангельского порта машинистом. В это время я крепко связался с техником Пешковым, около которого образовался второй социал-демократический кружок, постепенно втянувший в себя ряд товарищей. Этот кружок также находился под влиянием работавших там ссыльных — Кишкина, Богатырева и др. Он также крепко вросся в большие предприятия портовых работ; как и первый кружок завода Ульсена, он превратился в постоянно действующий коллектив.

В этот год мы праздновали маевку на лодках, и почему-то в управление порта поступило секретное предписание из министерства торговли и промышленности уволить политических ссыльных, работающих в порту. Меня уволили на другой день после 1 Мая, выдав, однако, аттестат о моей работе, который находится у меня на руках до сего времени. Теперь все нити работы находились в моих руках, и мне не было нужды непосредственно находиться на заводе, а чтобы сколько-нибудь отвлечь от себя внимание «недремлющего ока», я поступил в Мурманское пароходство масленщиком на пароход «Ксения», крейсирующий между Архангельском и городом Вардэ. Я имел затаенную мысль обследовать эту дорогу, чтобы этим путем из Вардэ получать нелегальную литературу в Архангельск.

Осенью этого года мне удалось поступить конторщиком, чтобы еще основательнее замести следы. В это время я женился на Снежинке, снял удобную в конспиративном отношении квартиру и представителей кружков стал принимать у себя непосредственно на квартире.

В это время я завел связь с местным гарнизоном в лице Г. Тихонова, который составил военный кружок. Тихонов же имел связи с приказчиками, где удалось организовать кружок, из которого в скором времени выделились Ласкин и Кожевников, перешедшие на подпольную работу среди рабочих. Таким образом, создалось четыре основных кружка.

В начале 1900 года удалось связаться с заводом Шольца в Маймаксе через Н. Кувакина (впоследствии крупного местного работника), с заводом Удельного ведомства, откуда был представителем рабочий Морозов; также с железнодорожными мастерскими Исакогорки, где работал слесарь Евграфов. Однако широко раскинувшаяся работа не обходилась без крупных инцидентов. Морозов, столкнувшись на романической почве с рабочим Кустовым — активным представителем с завода Суркова, донес на него в жандармское управление, и у Кустова делали обыск, но ничего не нашли. Пришлось Морозова удалить из организации.

С 1901 года начинают правильно функционировать кружки на заводе Шольца в Маймаксе, Кыркалова, Удела, Исакогорке.

К этому времени организовался женский кружок во главе с О. Ушаковой.

Атмосфера г. Архангельска в смысле надзора начала сгущаться, и более видные из рабочих стали разъезжаться из Архангельска по разным городам России. Весной 1901 года снова уехал Шестаков, забрав с собой нескольких рабочих-активистов, затем Кустов — на юг России, и некоторые другие — в Питер.

После их отъезда наступило некоторое затишье, и я снова поступил на завод Стюарт, где работал два года, до начала 1903 года. В это время сконструировался рабочий комитет в новом составе: в него вошли местный интеллигент И. П. Лазарев, уже принимавший участие в московском рабочем движении, я и рабочий В. Кувакин, младший брат Н. Кувакина, работавший на одном из лесопильных заводов в Маймаксе.

Правильно функционирующие кружки собирались почти каждое воскресенье: женский кружок — в школе, рабочие кружки — в некоторых квартирах, летом в саду, на лодках и т. д. Всего было тогда до пятнадцати кружков.

Собирались по 10—12 человек и представители от кружков и от отдельных заводов, предприятий, кустарных мастерских, иногда до 50 человек.

Лишь только кто-нибудь из активистов замечал, что за ним начинают следить, ему быстро помогали немедленно выехать из Архангельска в другой город.