– О, узнал, вот спасибо. Порадовал. Я, я, кто ж еще. Странное слово, какое, да? Ну что. Видишь: мы тут порядочек в хозяйстве навели. Как головушка? Опохмелиться успел? Булочек, круассанов, может быть? – он кивнул на стол, на котором стояли чашки, тарелки с круассанами, фарфоровый чайник, склеенный из осколков. – Не хочешь? Зря. Твоя приготовила, а ты брезгуешь. Никто еще не успел притронуться.
– Почему вы?
– Я тебе спасибо хочу сказать. Помог обезвредить гнездо экстремистов-неонацистов. Тебе бы орден дать, да он тебе, небось, ни к чему. Девушка твоя, кстати, ничего. Петь пока не спела нам с ребятами, но это дело наживное. Ну что ж, бывай.
– Что вы сделали? Где Миа? Где все? Что вы натворили! – я рванулся, попытался встать, как персонаж фильма «Неуловимые мстители». На меня навалился вес автоматчика.
– Ну-ну, герой, сиди. Сиди, я сказал, блядь. Нормально все будет. Этих ребят твоих мы тут немножко покрошили, а девочку уже увезли, а что, вдруг пригодится? Да и ты чтобы не глупил. И ошметки изумрудных твоих дружочков тоже возьмем – что мы, душегубы какие? Пусть суд разберется, а потом уже в расход. Один вот только, может, до суда не дотянет, да и шут с ним. И кстати – отдельное спасибо, – тут ведь главное сокровище какое? Контакты ваших информаторов по всей стране. Шифрованные, конечно, но ничего, у нас умельцы есть. А этого, прыткого, давай снимай, ребята!
Несколько автоматчиков вышли из дыма. Подошли к Баобабу и стали снимать его огромное тело со штыря, он стонал.
– Вот ведь шашлычок какой знатный!
Сняли. Связали его ноги и руки проволокой.
– Чего остолбенел, мартышка? Не боись, остальные оказались покладистее, а этот гражданин, недовеликан ебаный, оказал сопротивление при задержании. Вот и пришлось усмирить его набоковским методом. Чего вылупился? Мы книжки тоже читаем.
Баобаб продолжал стонать, как будто хотел что-то сказать, но я не слышал, а встать и подойти поближе не мог, хотя никто уже не держал мои плечи.
– Что вы копаетесь, кончайте эту «Шахерезаду». Снимайте его со штыря – и в отделение.
– Снимай сруля, ха-ха-ха, – засмеялся один из черномасочников.
Другой специально писклявым голосом:
– Он не сруль, он баобаб! – они загоготали уже хором.
Его пронесли рядом со мной. Лицом вниз. Он прошептал, прошелестел:
– Предатель… я знал… я это сразу про тебя знал…
– Ну вот и мелодрамы начались. Грузите. Ну что ж, дорогой ты мой человек, Мартын как тебя там, Филиппович. Гордость России ты у нас теперь. Низкий поклон и говна на лопате. А мы работать пошли, разгребать.
– Но как это? Кто вы? Кто рассказал вам?
– Это ты, мудила болезный, все мне и рассказал. Давно разрабатывали, следили, а всё никак и никак, пары деталей не хватало. А тут ты, неуверенный в себе и слабенький, как майский поросеночек. А, да, – он приосанился, – позвольте представиться. Глеб Егорович, замначальника ФСБ по экстремистской оперативной работе. Имею боевой опыт. А ты думал, я кто: диссидент в пятом поколении? Твоя геронтофилия, да обида, да еще и самомнение – отличный коктейль, букет Молдавии. Да и раздолбайство обычное, вера в людей, как вы ее зовете. Вот как они сыграли в ансамбле, да, злую шутку. А я и не таких ломал и не такие роли играл.
Он встал с кресла Ана.
– Ну всё, служу России, рад знакомству. Еще увидимся, не думай скучать. Ты тут ничего не трогай, бригада зачистки приедет с другого объекта и через денька три-четыре приберется, металлолом увезет.
Я крикнул:
– Где Миа, что вы с ней сделали? Что вы с ней сделали, подлец!
Он вернулся и подошел вплотную ко мне:
– Ты это, пиздюк. Послушай меня внимательно. Я тебе со всей симпатией по старой вчерашней дружбе говорю: не рыпайся и не уезжай никуда. Горячо рекомендую. Или уезжай. Похуй. Но вот, думаю, твой кролик вкусный небось, да и Тамара твоя, сожительница, мутная какая-то. Тоже колдунья небось. Ты если буянить будешь, мы ее и ковырнуть можем, вдруг что полезет интересное. Колдовство ведь – это нехорошо, да? Ну и девочка у нас, так что не суетись. Да не переживай так, отдохни немного и возвращайся к работе своей глухонемой, мы тебя найдем, когда надо будет. Тебе еще выпадет шанс – будешь нам безопасность обеспечивать от таких, как ты сам. А, и вот, держи – чтобы не дурил. Считай как задаток за будущее сотрудничество: мимимишка твоя письмо оставила. Все, пошел на хуй.
Он дал мне листок бумаги и ушел. Я остался один.
– Вот тебе письмо от твоей королевы шотландцев. Все, пошел на хуй.
Они ушли. Я остался один.
«Ни о чем не тревожься. Приезжать не надо. Боб и изумруд. Меня быстро отпустят. Прости, что молчала – искала у старичков адреса корреспондентов. Листья как трава. Если увидимся, расскажу! Я теперь знаю, куда отнести оставшиеся письма. Что вы так боязливы? Обнимаю. Надеюсь, скоро. Остролист. Не приезжай, они говорят, что тебя убьют. Увидимся в Латгалии!» Слово «Латгалии» было подчеркнуто, а в конце был маленький рисуночек – гномья пятка.
