Бр-р. Кошмар какой-то. Зато, с удовольствием отметила я, мистер невозмутимость слегка окосел от моей выходки. Лицо оставалось совершенно спокойным, но расширившиеся глаза и неподвижно застывшая возле самого рта вилка выдавали его с головой.
В бесцеремонно распахнутую дверь влетел запыхавшийся телохранитель. Упсь! Теперь я в полной мере увидела, что значит впасть в ступор. Он что, никогда не видел, как ест привидение? Картинка, конечно, достойная пристального внимания, но не стоит принимать так близко к сердцу. Эй! И долго он собирается показывать нам гланды? А вылезшие из орбит глаза при столь сильно открытом рте вообще навевают грустные воспоминания о моем первом посещении стоматолога. Одна радость — этот чудак смог вызвать легкую улыбку на губах Алекса. Вспомнила! Я едва не стукнула по лбу, зажатой в руке вилкой. Вспомнила! Именно эта улыбка, мелькнувшая на лице неудавшегося убийцы, заставила неуловимую мысль, прятавшуюся где-то на задворках сознания, высказаться с неумолимой ясностью. Это же тот самый парень, искать которого отправил меня нервный колдун из Черной башни! Вот это новость!
Пока мои сотрапезники любовались на застывшего амбала, (он там случайно не впал в кому, уж больно долго не отмирает?), я не могла оторвать взгляда от Алекса. Хоровод самых разных мыслей кружил в моей бедной головушке. Первая радость — вот он, мой пропуск домой, сменились сплошной сумятицей. Отдать живого человека взамен исполнения желаний даже на первый взгляд звучит мерзко, тем более, если это не абстрактное изображение на портрете, а вот он — сидит напротив, изогнув губы в насмешливой улыбке. Кем же я буду себя чувствовать после этого? Да и буду честной, не смогу я вот так расстаться с ним. Прикусив губу, я заставила себя отвернуться.
— Эй, ты там живой? — подойдя к статуе, еще несколько минут назад считавшей, что охраняет мое драгоценное тело, я помахала перед глазами рукой. Никакой реакции. Ну, что ж. Попробуем по-другому. По словам отслуживших в армии мальчишек — безотказное средство. — Рота, равняйсь, смирно! — гаркнула я над ухом бедняги командным голосом.
Ты смотри — действует. Причем, не только на амбала, принявшего стойку смирно и ошалело оглядывавшегося по сторонам, видимо, в поисках отставного генерала. Выскочившая из-за стола старушка, в ожидании команды "вольно", вытянулась в струнку. Сфинкс бросил жевать, и замер с куском мяса в зубах, не решаясь глотать без разрешения командира. Даже красавец-колдун перестал ехидно скалиться, удивленно вскинув брови.
— А теперь отвечай четко и ясно — чего приперся? — рявкнула я, старательно повторяя прежние интонации.
— А? А! — радостно оскалился качок. — Там эти… гонцы из дворца явились. Хотят вас видеть.
— Зови сюда, — с самым независимым видом я развалилась на стуле, хотя мое бедное сердце при этом известии стало трусливо исследовать организм, видимо, в поисках путей эвакуации.
Мне не страшно, не страшно, — убеждала я саму себя. Получалось не слишком убедительно. Поняв, наверное, мое настроение, привидение, прихватив бутерброд, зависло рядом со мной почетным караулом. Но жевать добычу не стало. А, поняла! Ей понравилась реакция бедняги-телохранителя, и она решила на "бис" повторить свой феерический номер. Я не возражаю. Надеюсь, это отвлечет посланников от чрезмерного внимания к моей скромной особе. Хотя, не знаю, чего я так боюсь? До сих пор меня разоблачил лишь умеющий слышать мысли белобрысый огородник да привидения. И то лишь потому, что вела я себя уж больно нетипично для их бывшей хозяйки.
Первой вошла дама средних лет с таким высокомерно-напыщенным выражением лица, что сразу можно было понять, что передо мной Очень Важная Особа. Ее одежда, правда, внушала сомнение в наличии у дамы, замершей с высоко задранным подбородком, чувства меры. Ну, зачем, спрашивается, навешивать на все эти кружева, воланы и рюшечки еще и такое количество украшений? Надеюсь, ее не слишком часто путают с новогодней елкой. Позади дамы скромненько так шаркали ножками по сверкающему полу двое мальчишек в куцых розовых камзольчиках и обтягивающих лосинах. Бедняжки, какой садист их так вырядил? Туфельки на их ногах весьма походили на чешки, в которых нас заставляли мучаться на уроках хореографии в детском саду. По собственному опыту могу сказать — более подлой обуви на свете не существует. Вредные тапочки мало того, что ужасно скользкие, так еще и норовят соскочить в самый неудачный момент. Так что я тут же прониклась страданиями бедных пацанов, одарив их ободряющим взглядом. Те же чисто с мальчишеским любопытством осматривали новое помещение, в котором изволит проживать великая и ужасная я. И, конечно, первыми заметили то, что их патронесса не видела ввиду чрезмерно гордо задранного подбородка.