Сфинкс доедал неизвестно какой по счету бифштекс и такие глупости, как посетители из дворца, меньше всего интересовали тонкого ценителя кулинарии. Вытаращившись на облизывающуюся киску, бедные пажи замерли, подавая невнятные сигналы голосом. Проняло. Это они еще жующего привидения не видели! С любопытством уставившись на даму, я ожидала ее реакции. Но та была то ли глуховата, то ли обладала железными нервами, но даже бровью не повела. Посчитав ниже своего достоинства расшаркиваться в приветствиях, она сразу приступила к делу.
— Леди Мейтэль, вы, не поставив в известность королев, целую неделю отсутствовали безо всякой причины. И сейчас, вернувшись, даже не удосужились явиться во дворец для доклада. Я вынуждена буду поставить вопрос…
Отважная дама. Судя по репутации леди Мейтэль, она о-о-очень рискует, говоря такое ей в лицо. А что за заминка? О чем она там собиралась ставить вопрос? Мне даже стало интересно. Может, собираются вызвать родителей к директору, тьфу ты, к королевам? Но, дама, по-моему, уже и сама забыла, какой такой вопрос она собиралась поднимать. Задрожав всем своим далеко не маленьким телом, чем вызвала шторм своих воланов, сопровождаемый тревожным звоном украшений, она направила трясущийся палец на Айлери.
— Эт-т-то что за зверь? — странно, она первая, кто обратился ко мне с этим вопросом.
— А что непонятного? — возмущенный сфинкс недовольно оторвался от обеда. — И вообще, палец убери — откушу.
— Он ест людей? — леди зачем-то приподняла юбки, словно готовясь к забегу на длинную дистанцию.
— Если не прекратишь пялиться, я вспомню, что всегда предпочитал свежее мясо жареному, — лев широко зевнул, демонстративно показав огромные клыки.
— А-ааааа, — всякой невозмутимости есть свой предел, нечищеные после еды зубки сфинкса оказались именно той последней каплей, что сломила спокойствие, воспитанное во дворце. Подхватив предусмотрительно задранные юбки, дама бросилась бежать. Сделав пару абсолютно бесполезных для развития физкультуры и спорта кругов вокруг стола, она спряталась за моим стулом. Но тут в дело вступило привидение. Нарочито громко чавкая, она поглощала бутерброд, глядя на посетительницу с искренней добротой. Громкий стук упавшего тела, и бабушка обиженно надулась.
— Так не честно, я ее только угостить собралась, а она… Слабачка.
— Так, орлы, — обратилась я к притихшим пажам. — Вы-то хоть можете сказать — зачем пришли?
— Можем, — дружно кивнули мальчуганы, с трудом сдерживая хихиканье. Впрочем, я их не осуждаю: искры смеха поблескивали даже в глубине Алексовых глаз.
— Ну и? — я сдвинула брови, призывая отбросить хиханьки и перейти к делу.
— Вас нижайше просят пожаловать во дворец завтра утром, — в один голос протарахтели мальчишки и уставились на меня умоляющим взглядом: — А льва погладить можно?
— У него самого спрашивайте. Стоп. Нижайше пожаловать? А как же "самовольно отлучилась", "поставить вопрос"? Что-то я не пойму.
— Леди Жжас давно выжила из ума. Ее послали передать вам приглашение, а она…
Пока Айлери с суровым видом позволял чесать у себя за ухом, телохранители отнесли так и не пришедшую в себя даму в поджидающую карету. С явным сожалением оторвавшись от такой большой и пушистой, а главное живой игрушки, за ней последовали мальчишки. Ну не могла я им позволить долго развлекаться — сейчас мне Айлери и самой нужен.
Официальную часть можно считать благополучно завершенной. Кроме леди Жжас все, даже непробиваемый Алекс, получили от общения максимум удовольствия. И теперь меня прямо распирало от желания поделиться с феем своим сенсационным открытием.
Сцапав недоумевающего льва за загривок, я быстренько представила зеркальную комнату.
— Я вспомнила, кто наш гость! — выпалила я, едва мы оказались наедине.
— Замечательно. Но ты могла так сильно и не напрягаться. Спросила бы у меня — я склерозом не страдаю, — недовольно пробурчал Айлери.
— Так ты знал? — я тут мучаюсь, а этому подлому типу и без меня все известно?
— Ну да, — сфинкс с явным соболезнованием покачал головой. — Его зовут Алекс, и он — колдун, потерявший силу. А еще — он пытался тебя убить, — кажется, он решил, что стоит выдать всю известную информацию разом, поскольку на девичью память надеяться не стоит.
— Да я не о том! — вот бестолочь! Он, что меня совсем за склеротичку держит? — Это тот самый парень, портрет которого мне показали в Черной башне!
— Что? — вот-вот. Такое выражение ему подходит гораздо больше, чем снисходительная улыбка. Будет знать, как меня считать маразматичкой!
— То самое. И знаешь, что это значит?
— Ты отведешь его в башню и вернешься домой? — что-то я не слышу в его голосе энтузиазма. Но дело совершенно не в этом.
— Ты хорошо помнишь мой разговор с колдуном? — хотя, по-моему, я слишком много от бедняги требую. Сначала он навзрыд рыдал о моей погубленной злым колдуном молодой жизни, потом кайфовал от валерьянки — где уж тут запомнить подробности моего пересказа.
— Тебе пообещали исполнение желаний, если ты приведешь этого парня, — послушно продекламировал Айлери.