Несмотря на гневный тон собеседника, я едва не подпрыгнула от радости: так вот они какие — пресловутые Хранители! Единственная встреча с живой горгульей происходила в полной темноте, и рассмотреть обладательницу нежного голоса, призывающего на помощь, я не имела никакой возможности. Я присмотрелась к ближайшей статуе повнимательней. Так и есть! Все те же тонкие волшебные нити, липкой паутиной оплетающие горгулью. Очень похоже на тех несчастных, которых я освободила из подвала. Не хватает только глыб льда, с которыми они были соединены. Об этом надо хорошенько поразмыслить. Но не сейчас. Я привела сюда своего гостя, чтобы поговорить. Горгульи, как я понимаю, находятся здесь уже не первый день. Думаю, они не слишком страдают. Подождут, пока я выясню интересующие меня вопросы.
— Ты знаешь, что на тебя объявлена охота? — с показным равнодушием глядя куда-то в сторону, поинтересовалась я.
— Так отзови своих ищеек, — безразлично порекомендовал он. — Или тебе нравится, как они впустую сотрясают воздух, пытаясь поднять давно пойманную добычу?
— О, нет! Охоту объявила не я.
— Кто же? Насколько я знаю, столь ценный трофей, как моя голова, никого кроме тебя не интересует, — кажется, мне все-таки удалось его заинтересовать.
— Тебя жаждут увидеть твои собратья-колдуны. Живого, но в цепях. Чем ты успел своим-то насолить?
— Откуда ты знаешь? — теперь он смотрел на меня с пристальным, даже жадным интересом.
— Вызванный в Черной башне колдун обещал золотые горы тому, кто тебя доставит, — ну, золотые горы, допустим, обещал вовсе не колдун, но, как говорится — ради красного словца…
— Откуда Ты Это Знаешь? — медленно, выделяя каждое слово повторил он вопрос, не скрывая угрозы.
— Ты мне не ответил. Что ты натворил в Темных Землях? — ну не рассказывать же мне о рандеву в Черной башне.
— За последнее столетие в башне был один единственный посетитель, — словно, не услышав моих последних слов, произнес Алекс. — Что ты сделала с бедной девчонкой? — Впервые мне стало страшно. От обычной безучастности не осталось и следа. Лицо пылало такой яростью, по сравнению с которой ненависть, с которой он глядел на меня при первой встрече, могла показаться дружеской улыбкой.
— Ничего я ей не сделала, — буркнула я, стараясь не выказывать страх. Действительно, что я могла сама себе сделать, если, конечно, не принимать во внимание легкомысленной привычки цеплять на собственную шею непроверенные артефакты. А ему-то что до этого? С какой стати он вообще так взбеленился? Вот сейчас и поинтересуюсь. — А тебе, какое дело до этой бесталанной дуры? Насколько я знаю, ты даже в глаза ее не видел.
— Не видел, — что это с ним? Откуда эта странная мечтательность в голосе? А может, все-таки видел? Почему я об этом не знаю? Все интереснее и интереснее.
— Такое впечатление, что ты неравнодушен к этой девчонке, — я затаила дыхание в ожидании ответа. Но этот подлый тип успел взять себя в руки.
— Это тебя никоим образом не касается. Я сделаю то, что ты хочешь. В конце концов, я предпочитаю умереть, вернув свои силы, даже если для этого мне придется женится на такой с… — а увидев мои приподнятые брови, с удовольствием закончил ругательство. — Я вступлю в схватку с драконом, но знай: тронешь девчонку — и я уничтожу тебя, — одарив меня ненавидящим взглядом, он резко развернулся и пропал в путанице дорожек.
Он собирается жениться на леди Мейтэль? Я тупо стояла на прежнем месте, не в силах переварить всю информацию, свалившуюся на мою голову. Самое смешное, то, ради чего я затевала этот разговор, так и осталось невыясненным.
Я не заметила, как перенеслась в свою комнату. На меня устремились две пары любопытных глаз. Что, вот так сидели, дожидаясь меня, и даже не подслушивали и не подсматривали? Но сейчас мне надо срочно рассказать о случившемся. У меня голова лопается от всех этих загадок.
С тяжким вздохом я поведала внимательным слушателям о ходе своей занимательной беседы.
— Я ничего не понимаю, — огорченно призналась я, закончив рассказ. — Не говоря о том, что так и не узнала, из-за чего его так жаждут получить колдуны.
— Это единственное, что осталось невыясненным, — снисходительно улыбнулось привидение. Ее покровительственный тон задел меня за живое.
— Ну, так объясни мне недалекой, что же тебе стало понятным, — фыркнула я.