Неожиданно он сказал: «У меня такие мышцы, знаешь. Чтобы дать им нормальную нагрузку, мне надо плыть полчаса в открытое море и полчаса обратно». Она фыркнула: «Опять болтаешь. Тебе тридцать пять и у тебя пузо. Ты утонешь. Плыви вдоль берега, если тебе хочется». Он парировал: «Вдоль берега плавают дети и беременные женщины. Я поплыву в открытое море». У него были дорогие водонепроницаемые часы, купленные накануне путешествия, по ним он и собирался засекать время. Вообще, он часто ей говорил, что может что-то перепрыгнуть, куда-то добежать, кого-то побить или вот доплыть, но никогда ничего подобного не делал. Она привыкла, что это треп, и реагировала скорее по инерции, чем всерьез. Разговор о заплыве услышал один из армян и подошел поближе. Он жадно смотрел на нее, а говорил с ним. «Слушай, друг, – сказал армянин, – если ты проплывешь час без остановки, с меня шашлык и бутылка вкусной чачи». «А если не проплыву?» – спросил он. «А если не проплывешь, я с твоей девушкой медленный танец потанцую».
По-хорошему, тут стоило бы ударить армянина по лицу, но он был рослым и накачанным, его друзья стояли неподалеку, да и пляж почти опустел. Плюс – она смотрела на него с иронией. Когда дело касается мужской гордости, женские ироничные взгляды действуют не хуже ножей. Выдержав паузу, он ответил: «Захочет она с тобой танцевать или не захочет – надо спросить у нее». Он посмотрел на жену, изо всех сил пытаясь не выдать взглядом мольбу. Она тряхнула гривой, посмотрела на него, на армянина и сказала: «Почему бы и нет? Я люблю медленные танцы». Армянин просиял и повернулся к нему. «Ну что? Спорим?» И протянул руку. «Спорим». Он пожал широкую ладонь. Рукопожатие армянина было крепким. Он сдавил в ответ. Армянин усугубил. Он тоже. Поломав друг другу руки, они одновременно расцепили рукопожатие. Ему хотелось растереть, размять ладонь, но он сдержался. Армянин сбегал на берег и засек время по своим часам. Он установил таймер, посмотрел на жену, коротко поцеловал ее в губы и нырнул в море. Заплыв начался.
Вынырнув метров через восемь, он поплыл размеренным кролем. Он старался ни о чем не думать, тем более о жене, оставшейся на берегу в компании армян. Метров через сто его руки забились. Он поплыл на спине. Метров через двести его захлестнула волна. Перевернувшись на живот, он поплыл брассом, яростно отплевываясь. Волну породил рыбацкий баркас, возвращавшийся с промысла. Брассом плылось легко и ненатужно, хоть и медленно. Поймав ритм, он задышал размеренно и вдруг понял, что сможет плыть час без остановки. Эта уверенность перетекла в мышцы, сделав их упругими и злыми. Злости добавляли и мысли о жене, которые, как он их ни гнал, завладевали извилинами. Она… там… с ними… Ух! Он уплыл довольно далеко, во всяком случае, берег превратился в полоску, когда справа над водой появился плавник. И еще один. И еще. Это были афалины. Умные славные дельфины. Он обрадовался. Он давно мечтал поплавать с дельфинами. В детстве он смотрел сериал «Флиппер» и относился к дельфинам однозначно.
Повернув, он перешел на кроль и поплыл прямо на плавники. Плавников было двое, потом – пятеро, а потом целых восемь. Они плавали вокруг него, а он барражировал на месте, вертя головой. Постепенно круг сужался. Он протянул руку и коснулся пальцами гладкого дельфиньего бока. Один дельфин вынырнул и улыбнулся. Он счастливо улыбнулся в ответ. Дельфин ушел на глубину. Он набрал воздуха и нырнул следом. Вдруг ему в живот уперлось упругое и гладкое и потащило наверх с большой силой, буквально вышвырнув из воды. Взлетев над морем, он плюхнулся, хлебнул воды, тут же вынырнул и отплевался. Что это было? Конечно, это был дельфин, но почему? Может, они так играют? Резко наступила темнота. Он поймал себя на мысли, что не помнит, в какой стороне берег. Оглядевшись, он нашел гирлянду огоньков. Включил подсветку на часах. Посмотрел на таймер. Прошло тридцать семь минут, пора назад. Уплыли дельфины или все еще кружат – он не знал. Он даже пальцы собственной вытянутой руки мог разглядеть с трудом.
Он поплыл кролем. Изо всех сил. Пятки жгло страхом. Пацаном он как-то зашел в чужой район и еле-еле унес оттуда ноги. Сейчас он чувствовал себя схоже. Плыть в полной темноте было иррационально страшно. Мерещилось всякое. Слух оголился до предела. Метров через пятьдесят ногу пронзила дикая боль. Его потащило на дно. Ему повезло, что его потащило на вдохе, а не на выдохе. Это был дельфин. Извернуться, сделать что-либо не получалось из-за скорости. Дельфин тащил его не прямо на дно, а по касательной. Метров через пятнадцать дельфин разжал челюсти. Он судорожно всплыл, ощупал ногу. Прокусы, штук шесть. Кровь. Он всхлипнул и поплыл к берегу, каждую секунду ожидая нападения. Метров через сто его ударило в бок и сильно отшвырнуло. Едва он вынырнул – удар повторился. И еще. В ребрах с левой стороны хрустнуло и страшно заныло. При вдохе боль делалась нестерпимой. Он закричал. Плыл и кричал, как дикое животное.