– Плавники, говорю, срезать надо. Ты подтяни к лодке и зафиксируй, я срежу.
– Она умрет без плавников.
Не знаю, почему дельфин вдруг стал для меня женского рода, но так и было.
– Умрет. И что?
– Это же дельфин! Млекопитающее, не рыба. Давай срежем сеть.
– Она стоит пятьдесят тысяч. Если я каждый раз буду срезать сеть, когда в ней запутается дельфин, я в трубу вылечу.
Сухорукий подтянул азовку к борту и зафиксировал. Он уже собирался срезать спинной плавник, когда я шагнул к нему и крепко обхватил его запястье.
– Руку убери.
– Давай срежем сеть.
Сухорукий вырвался, подкинул нож, перехватил за лезвие и протянул мне.
– На, режь. На берегу вернешь мне пятьдесят тысяч.
Я взял нож и задумался. У меня были такие деньги, но только такие и были, и мы с женой планировали прожить на них еще двадцать пять дней. Уехать раньше мы не могли, потому что уже выкупили билеты на конкретную дату. Да и первый драфт нового сценария я все никак не мог дописать…
– Долго думать будешь?
– Погоди, ора.
Я посмотрел на азовку, по сторонам, вверх, на линию горизонта. Мир был ясен и безмятежен, он явно не замечал нас троих. В голове происходил абсурд. Вот бы приплыли дельфины, думал я, много-много дельфинов, вот бы они выныривали из воды, и кричали, и плакали, и требовали освободить свою подругу, дочь, мать, жену, невесту. Вот бы… кто-то другой принимал за меня такие решения. Тут я подумал о Боге и уже было начал молиться, чтобы Он наполнил меня силой поступить правильно, а я знал, как правильно, но Сухорукий забрал у меня нож и шагнул к дельфину… Помню, я отвернулся и стал смотреть на берег. В тот день я понял, очень точно и доподлинно, что способен отвернуться и смотреть на берег, когда за моей спиной отрезают плавники дельфину.