Лина с Веней в Израиле. Да, они регулярно пишут, звонят. Но что толку?! От их писем и звонков – одно расстройство. Он, как ни старается, не может ничего понять. Как им там живется? О чем они думают? Что чувствуют? Чему радуются и о чем грустят? Он ведь хочет, а главное – может! – им помочь, дать совет, прислать денег. Но им не надо…
Сема застрял в этой далекой Сибири… Приезжает редко. Зато зовет его переехать. Он уже устал отвечать на его дурацкие предложения. Он вообще убежден, что за этими приглашениями нет ничего, кроме желания очистить свою совесть. Если бы Сема хотел помочь, он бы и приезжал, и звонил почаще, а то и вовсе бы в Винницу вернулся. Почему нет? Ну и что, что министр?! Пенсионер уже… Но вцепился в эту свою должность, как клещ в собаку. «Что мне в Виннице делать?» – спрашивает. Что-что… жить! Здесь климат, фрукты, овощи… Курорта не надо! Деньги – не вопрос. Он им с Неонилой даст, сколько им надо! Не хотят…
Гарик и Марик тоже его забыли. Говорят, им нет времени! Они работают! Это, конечно, хорошо. Хорошо, что не бездельничают. Но отдыхать иногда тоже надо! Но отдыхать они, видишь ли, ездят за границу – в Тунис, в Турцию, я знаю… «От нас, – говорят, – прямые рейсы. Так что не по дороге, деда, извини… Лучше к нам приезжай!» Они же понимают, что никуда он не поедет. Просто так говорят. Что-то надо говорить – и говорят. Как петухи кукарекают!
Они все думают, что он старый, немощный. Видит плохо, слышит неважно, ходит с трудом. Может, и так… Но они не понимают главного: он никуда не поедет не потому, что не может, а потому, что – не хочет! Здесь он родился, здесь прожил жизнь и здесь умрет. Так он решил! И если они такое решение не принимают, то с ними вообще нема за шо говорить!
Слушая старика, Роза и Софа обменивались понимающими взглядами, сочувственно кивали. А что они могли сказать…
Однажды, когда Софа в очередной раз пришла проведать старика, взволнованный Гройсман усадил ее за стол и принес из спальни большой сверток. Попросил закрыть дверь, чтоб никто не вошел. Дрожащими руками развязал бечевку, бережно развернул упаковку. На стол вывалилось старое, побитое молью, канареечного цвета пальто. На пол соскользнул полинявший, с пятнами, акриловый плед. Гройсман извлек из внутреннего кармана пиджака конверт с косыми красно-синими полосками, показал его Софе и сказал:
– Вчера получил письмо от Нюмы. Пишет, шо скоро приедет. А сегодня дали гуманитарновую помощь. Видишь, заграничное пальто и одеяло… Как тебе нравится!
Софа развернула пальто. Оно оказалось женское. Тронув одеяло, задохнулась от резкого запаха нафталина. Хотела сказать, что вещи, мягко говоря…
Но Гройсман даже слушать не стал. Вплотную к ней приблизившись, прошептал:
– Спрячь у себя, шоб моль не съела. Будет Нюме!
Кто еще о нем позаботится, если не дедушка… Лицо его в этот момент сияло счастьем.
Вскоре действительно приехал Нюма – по-заграничному модно одетый, загорелый, в темных очках. Привез деду подарки: футболку, банку растворимого кофе и посеребренную статуэтку хасида.
Пробыл в Виннице неделю. Жил у деда. В перерывах между встречами со старыми друзьями и одноклассниками ходил с дедушкой на базар, сопровождал на кладбище, водил в сберкассу. При каждом удобном случае заводил разговор о переезде.
– Понимаешь, – аргументировал он, – мы, конечно, устроены хорошо! Я на заводе работаю, недавно повышение получил. Милка – старшая медсестра в поликлинике. Мишелочка в детский сад пошла.
– Кто? – прервал внука Гройсман.
– Мишель, дочка наша, – стараясь сохранять спокойствие, напомнил Нюма. – Ей уже почти четыре годика. Я же тебе писал и по телефону рассказывал… Забыл?
– Что у меня, склероз?! – воскликнул Гройсман. – Помню, конечно! Так… Ну хорошо… А Лина?
– Линка с Веней тоже не жалуются, – продолжил Нюма. – Веня киоск открыл, сувенирами торгует. Лина ему с бухгалтерией помогает. Арнольдик уже в шестом классе. Короче, проблем нет! Но…
Гройсман вопросительно поднял брови.
– Но мы за тебя беспокоимся! – сказал Нюма. – Тебе же здесь одиноко! А в Израиле ты будешь с нами. Кроме того, там пожилым людям дают льготы и пенсию. Если жить будешь у нас с Милой, на квартплате сэкономим… Пенсию ты мог бы отдавать нам, а мы тебя будем кормить. Милка, знаешь, как готовить научилась!
– Нюма! – перебил его дед.
Нюма замолчал. Гройсман подумал какое-то время и спросил:
– Помнишь, я тебе когда-то рассказывал сказку про мальчика и яблочки… Помнишь? Так я хочу спросить: в Израиле есть такие яблочки?
– Деда, в Израиле есть какие хочешь яблоки! – воскликнул Нюма. – И вообще, при чем здесь яблоки?! Это же выгодно! Все так делают… Я же… Почему ты на меня так смотришь?
Через два дня Нюма уехал. Пальто не взял, сказал – старое. Плед взять согласился. Сказал, что постелет его собаке.
После отъезда внука Гройсман неделю не покидал дома, не отвечал на звонки и ни с кем не разговаривал.