Фабрики и заводы работали в две смены. Кадры для них готовили в нескольких училищах, техникумах и даже в двух институтах. Библиотек в городе было больше, чем кафе и ресторанов. В музыкально-драматическом театре им. Садовского играли представления всех жанров: от водевиля «Свадьба в Малиновке» до греческих трагедий на украинском языке. От железнодорожного вокзала до областной психбольницы, расположенной в бывшей усадьбе графа Потоцкого, ходил трамвай. Одна из остановок в центре города называлась «Гостиница “Украина”, бывший “Савой”». Шестиэтажный роскошный «Савой» открыли в 1913 году. После войны от его блеска осталась только богато декорированная парикмахерская и электрический лифт. Швейцар с экзотическим именем Василий Карлович Монако с гордостью говорил посетителям: «Лифт не ремонтировали с открытия, а работает как часы!» – «Не как часы, а как лифт!» – всякий раз поправлял его мужской мастер Купершмидт, правя на кожаном ремне свой неизменный «Золлинген». И раскатисто хохотал собственной шутке.
В городских кафе и ресторанах можно было не только выпить и поесть, но и потанцевать. На каждом углу работали промтоварные и продовольственные магазины. И, разумеется, в городе был базар. Даже два: огромный «Колхозный рынок» и «Урожай».
Именно здесь, между кинотеатром, городским садом и центральным базаром, на улице Пушкина, круто поднимающейся от Южного Буга к центру города, Гройсман и купил дом. Точнее, четверть дома.
В прежние времена весь дом принадлежал одному хозяину – попу православного прихода отцу Милентию. После революции батюшку расстреляли, его многочисленную семью сослали в Сибирь, а дом разделили на четыре квартиры. В одну из них – с тремя комнатами, крохотной, без окна, выгороженной кухней и туалетом за фанерной перегородкой – и вселились Гройсманы.
<p>Глава 1. Соседи</p>На второй день они познакомились с соседями. Первыми пришли Бронзовицеры из первой квартиры: высокий, худой и, несмотря на молодость, абсолютно седой Борис и его жена, маленькая полненькая брюнетка по имени Роза. С первого взгляда было понятно, что эти люди счастливы.
Борис прошел все войну. Чудом избежав ранений, даже легких, вернулся в родной Мелитополь. Думал, обрадует семью. Но узнал, что родители и сестры погибли в гетто.
Вместо радости пришлось делить горе. Он разделил его с бутылкой. Пил так, что не смог найти работу. Перебивался случайными заработками. Однажды, оказавшись с какой-то оказией в Виннице, попал в вытрезвитель. Там познакомился с медсестрой Розой. Она его пожалела. Они полюбили друг друга. Роза сказала: «Бросишь пить, поженимся». Он бросил. Розины родители купили им маленькую квартирку. Полгода назад у них родился сын Аркаша.
Гости принесли угощение – ведро яблок.
– Бронзовицер, историк, – улыбаясь, представился Борис. – А это моя жена Роза, медработник. А Аркаша не пришел. Не умеет еще…
– Мы животиком мучаемся, – доверительно сообщила Роза, – покушаем, а покакать не можем. А если не покакаем, то покушать не можем…
– Розочка… – укоризненно сказал Борис.
– А что я такого сказала? – удивилась Роза. – У людей тоже есть дети. Правильно?
– Есть! – согласился Гройсман. – Кушают, не сглазить бы, хорошо.
– Так вы медик? – уважительно спросила Рива.
