– На станции и в самом Энергодаре уровень радиации гораздо ниже, чем в любом крупном городе России, например в Москве, Питере или же, например, в Донецке.
Офицеры-зенитчики миновали герметичный тамбур-шлюз и вошли в просторный зал. Мощный электромостовой кран под потолком удерживал над глубокой шахтой в центре помещения массивную и сложную конструкцию. Из нее вверх торчали длинные серые цилиндры.
– Те самые стержни-поглотители?
– Да, именно они и контролируют атомную реакцию, – ответил инженер-атомщик. – Можете подойти к ограждению шахты и полюбоваться на активную зону. Сейчас она без уранового топлива и не опасна.
Макс все же с некоторой опаской подошел и взглянул внутрь. Под слоем воды в массивном стальном цилиндре виднелись какие-то металлоконструкции, только и всего. Признаться, Макс был даже несколько разочарован увиденным. Да, масштабно, да, интересно, но все же почти магический процесс добычи атомной энергии сводился в итоге к пусть и сложным, но вполне осязаемым, так сказать, технологиям. Романтизма нет!..
Офицер обратил внимание на сложную и массивную конструкцию на рельсах возле реакторной шахты.
– Это машина для перегрузки в реактор и из него ядерного топлива, – заметил сопровождающий «экскурсию» энергетик.
Вокруг специалисты-атомщики в таких же белых комбинезонах что-то ремонтировали, проверяли, настраивали… Обстановка как в обычном цехе или даже скорее как на стройплощадке.
После визита в реакторный зал все сдали свои личные дозиметры, переоделись, вымылись под прохладным душем, чтобы даже мельчайшая пыль через распаренные и раскрытые поры кожи не проникла внутрь организма. После чего гостей снова проверили на стационарном дозиметре.
Выйдя из помещения энергоблока, Макс все же не удержался от не дававшего ему покоя вопроса.
– А Чернобыль здесь может повториться?
– Теоретически у нас даже реакторы разные: там был РБМК, а у нас более совершенный ВВЭР, в нем даже физические принципы работы несколько другие, позволяющие практически мгновенно погасить цепную реакцию, – ответил инженер-энергетик. И мрачно пошутил: – Только если украинская сторона нам в этом «поможет» своими ракетными обстрелами!..
– Мы этого не допустим, – спокойно, но твердо произнес русский офицер ПВО.
Пилот неторопливо, с помощью нескольких ассистентов, облачился в скафандр, который в НАСА использовался в миссиях корабля «Джемини». Но все же в космос он лететь сейчас не собирался. Проверили подачу кислорода. Дыхательная смесь зашипела в шланге. На пилота надели белую сферу гермошлема с выпуклым стеклом и темным светофильтром сверху. Проверили связь. Пилот неуклюже вышел из ангара в сопровождении ассистентов, которые несли за ним чемоданчик дыхательного аппарата и шлейф проводов радиосвязи.
На взлетно-посадочной полосе его уже ждал самолет. Сразу бросались в глаза очень длинные и узкие крылья, которые несли такой же узкий фюзеляж, над которым находился массивный каплевидный обтекатель радиолокационной станции.
Матово-черный цвет аппарата и отсутствие каких-либо опознавательных знаков наводили на мысль о том, что он предназначен для тайных полетов там, где его, мягко говоря, не хотят видеть.
Самолет-легенда! Творение легендарного американского конструктора Кларенса (Келли) Джонсона, которое на многие годы пережило не только своего создателя, но и многие, не менее легендарные самолеты. Ушли на покой серебристые «Сейбры», сражавшиеся в 1953–1956 годах в небе Корейской войны с краснозвездными МиГ-15. Мрачные «Фантомы» горели в небе Вьетнама в 1968–1973 годах от ракет и пушек юрких краснозвездных МиГ-21. Над Сербией в 1999 году МиГ-29 сбил угловатый бомбардировщик «Стелс» F-117 Nighthawk. И все это время крылатый шпион «Локхид» U-2 продолжал тайные полеты практически по всему миру! Более того, и «Сейбры», и «Фантомы», и «Найтхоки» уже давно сняты с вооружения, а самолеты-шпионы U-2S Dragon Lady и по сей день летают и ведут воздушную разведку.
Пилот устроился в довольно тесной из-за высотного скафандра кабине, подключился к бортовой сети жизнеобеспечения. Техник закрыл и загерметизировал фонарь кабины над его головой.
Черный самолет с тонким фюзеляжем и огромными крыльями, как у планера, начал долгий разбег по полосе Эйрфорда в графстве Глостершир на юге Англии. В конструкции машины все было подчинено идее дальнего и высотного полета: один двигатель, огромные, с большим удлинением крылья. И даже велосипедное двухколесное шасси с дополнительными опорами шасси под крыльями, которые сбрасывались после взлета.
