Велизарий также сместил всех конных лучников на правый угол своей позиции. Римская пехота правого фланга снова не вынесла мощного удара персов и обратилась в бегство. Тогда конница, расположенная на углу обороны, разрезала контратакой наступающие порядки персов, отступающая ромейская пехота остановилась и повернула назад. Большая часть иранцев оказалась в окружении, отряд "бессмертных" кинулся на выручку, но был отражен конными лучниками с большими потерями. Всего на этом этапе боя персы потеряли около пяти тысячи человек. Римская конница и пехота кинулась преследовать разбитого противника, но Велизарий приказал им остановиться, опасаясь контратаки всё ещё более многочисленных врагов.
За неудачу под Дарой раздосадованный царь Кавад лишил своего миррана (полководца) наголовного украшения из золота и жемчуга — "знак высочайшего достоинства после царского" (все равно, что сорвал погоны).
Прокопий описывает и старинный персидский обычай — "Перед походом воины проходят мимо царя, сидящего на престоле и каждый укладывает в корзины по наконечнику стрелы, там они хранятся запечатанные царским оттиском, после похода потери определяют подсчитывая остатки стрел".
Решив снять персидскую осаду города Габалы, Велизарий с восьмитысячным войском выступил из Дары, к нему присоединились гунны Суники, отличившиеся в предыдущей битве. Ромеи опоздали, персы, построив осадные машины, разбили стены Габалы, взяли город и устроили резню. Захватив огромную добычу и пленных, они повернули назад, встав лагерем возле Каллиника. Подошедшие войска Велизария окружили их стоянку, накануне Пасхи (19 апреля 531 года) он решил атаковать врагов. Христианские воины соблюдали пост и были ослаблены, притворным отступлением персы расстроили их ряды, а затем провели контратаку. Сначала персидского натиска не выдержали сарацины (арабы) на левом фланге, после их бегства, дрогнули и были перебиты неопытные пехотинцы исавры. Конница Велизария смогла отойти и прикрыв фланги оставшейся пехоты, выстоять в тяжелом дневном бою. Ночью, остатки прижатой к Евфрату армии удалось переправить сначала на остров, а затем на другой берег с помощью подошедших судов, некоторые воины переплыли поток самостоятельно, но многие утонули. Федераты-гунны потеряли восемьсот человек, включая своего вождя.
На следующий год с Ираном был установлен "вечный мир".(Прокопий Кесарийский по этому поводу высказался красиво: "Не заключать мирные договора… значит воевать без конца. А война, не имеющая конца, превращает человеческий облик в звериный".). Римляне освободили захваченные города и выплатили сто десять кентариев золота (один кентарий (сто либр) равен 32,7 кг), а персы вернули им укрепления в Лазике (Колхиде).
После поражения при Каллинике Велизария сместили и отозвали в Константинополь. В это время (532 год) в столице империи бушевало восстание Ника (Побеждай). Этот мятеж беспокойного плебса был не первым, но самым сильным, основательно поколебавшим власть. Начался он из-за смертного приговора нескольким виновным в беспорядках болельщикам. Две их ипподромные партии — голубых венетов и зеленых прасинов, часто устраивавших между собой кровавые разборки, неожиданно объединившись, фанаты напали на тюрьму и освободили заключенных. Мятеж начался внезапно, но недовольство грабительской политикой властей копилось давно. Стихия неповиновения быстро набрала масштаб и кровавым хаосом выплеснулась на константинопольские улицы и площади, город захлестнули грабежи и поджоги. Их жертвами стали многие дома богатых горожан, сгорели знаменитые бани Зевкиппа, часть царского дворца, даже старый храм святой Софии. Первоначальные требования восставших сместить главных воров — эпарха двора Иоанна Капподокийского и советника вазилевса Трибониана, после выполнения сменились более радикальными — отставки правящего императора. Они даже короновали на ипподроме (золотой цепью за неимением стеммы) нового василевса Ипатия, племянника прежнего императора Анастасия.
Столичный гарнизон не мог справиться с мятежниками, многие его подразделения, заняв выжидательную позицию, соблюдали нейтралитет, на сторону самозванца стали переходить отдельные сенаторы. При дворе началась паника, василевсу Юстиниану советовали спасаться бегством по морю. И тут императрица Феодора, рожденная в жалкой каморке смотрителя цирка Акакия, произнесла свою знаменитую речь, воодушевив всех присутствующих: "Бегство, даже если оно принесет спасение, недостойно. Тому, кто появился на свет, нельзя не умереть, но тому, кто однажды царствовал, быть беглецом невыносимо. Царский пурпур — прекрасный саван!"
Императору оказали военную поддержку находящиеся в Константинополе Велизарий, вождь герулов Мунд (по совместительству еще и стратиг Иллирии) и евнух Нарзес, что удивительно, также командовавший воинами. Совместно им удалось собрать более чем три тысячи отборных бойцов.