Вся эта мешанина из сильно вульгаризированного Хайдеггера, плохо изложенных Шпенглера и Ницше, а также кучи других уважаемых автором и читателями источников, вроде «Братьев Карамазовых» Достоевского, выглядела бы очень убедительно, если бы была изложена в качестве личной философской позиции автора. Но Топоров вовсе не претендует на амбициозное звание философа. Он ограничивается скромной ролью незаинтересованного исследователя и указывает, что все его построения есть лишь описание и разъяснение древней «семантической» мотивировки слова «софия» и все дальнейшие философские изыскания в этой области лишь «вторичным образом актуализируют старый семантический механизм».
Таким образом, потенциальные вопросы читателя: «А правда ли, что есть такая вещь, как “самоуглубляющаяся мудрость”?», «А действительно ли разум подчиняется “более высоким началам”?», «А правда ли, что мудрость, как змея, кусает себя за хвост?», «А так ли уж плохи “знание” и “common sense” и так ли уж хороша змеиная мудрость?», «И вообще, откуда вы все это взяли?» – все эти вопросы отвергаются с порога, ибо автор сразу же поясняет, что само слово «софия» внутренне содержит в себе все эти удивительные откровения и только круглый невежда может всего этого не знать. И поскольку мимоходом (в сноске!) сообщается, что в наше время именно структурализм Якобсона является воплощением этой самой «софии», а сам автор, очевидно, является его последователем, то понятно, что всякая критика структурализма с позиций пошлого «знания» просто неуместна и свидетельствует только о незнании критиком «семантического механизма» слова «софия» – недостаток, который легко исправить, прочитав статью Топорова. Тогда и будет ясно, что Топоров, во-первых, знает и семантический механизм слова «софия», и семантический механизм слова «знание», из чего видно, что знание хуже мудрости, воплощенной в структурализме. Подчеркиваем: из самого семантического механизма ясно, а не из каких-то посторонних делу соображений. И кроме того, раз семантическая мотивировка слова «софия» указывает на то, что мудрость саморефлективна и самодостаточна и что мудрость заключена в структурализме, то, следовательно, только сам структурализм может критиковать себя, все время «самоуглубляясь». Так, в частности, самоуглубляясь, Топоров пришел к выводу, что в Земле «слиты воедино Творец, творчество и тварь… и в этом отношении мудрость подобна Земле как своему образу». То есть Топоров пришел к неоязыческому представлению о Боге, характерному для теперешнего антииудеохристианского климата в стране. Но Россию и «русского Бога», особенно в ультраязыческой его редакции, осуществленной Флоренским, Топоров намерен сохранить. Он пишет: «Видимо, не составило бы особого труда показать, как семантическая структура слова ΣΟΦΙΑ не только определила некоторые важные черты идеи софийности, но способствовала – в более поздней софиологии – выработке имманентных посредствующих образов как средства уравновешивания возрастающей трансцендентности основного начала (ср. идею Флоренского о роли софийности и ΣΟΦΙΑ в истории русской культуры)».
Итак, выясняется, что «семантическая структура слова» может определять развитие целой культуры. Но как? По-видимому, в непримиримой борьбе с семантическими структурами других слов: например, с семантической структурой слова «трансцендентный», в которую входит, как хочется думать, «семантическая мотивировка» еврейско-масонского заговора. Борьба «знания» и «мудрости» есть, как следует далее думать, борьба Запада с Востоком. Человечество становится, тем самым, удивленным зрителем «небесной брани», происходящей между различными «семантическими структурами» слов, и покорно подчиняется победителям. Тем более что слово ΣΟΦΙΑ, которому следует, как кажется, желать победы, все же прошло через «три эпохи – Платон, неоплатонизм и православная софиология» относительно неповрежденным и даже актуализировав «свою исконную внутреннюю форму» и «соотношение глубинных смыслов, составляющих, точнее, порождающих значение (этого) слова». Теперь же статьей Топорова ΣΟΦΙΑ одержала окончательную победу, соединив свою структуралистскую и соборно-националистическую ипостаси.