– Но как же так? – подал голос Рарок. – Часть людей спаслась, но их нет ни в городе, ни в окрестностях. Где же они тогда?
– Очень интересный вопрос, молодой человек! – откликнулся Механикус. – Не стану вас томить и скажу сразу – эти люди там, откуда приходят монстры.
Последовавшее за этим молчание можно было бы обозначить знаком вопроса размером с колокольню.
– А
– Я понимаю твои сомнения, друг мой Зиг! – с улыбкой, (в голосе), отозвался Механикус. – И я знаю, о чём ты сейчас подумал. Над этим вопросом уже больше столетия бьются несколько поколений людей. Кроме того этот вопрос был предметом тщательнейших исследований таких, эм-м, существ, как присутствующий здесь сэр Мальтор и ваш покорный слуга. И вот теперь, проанализировав всё, что мы здесь только что услышали, я могу с уверенностью в девяносто четыре процента озвучить свою старую, но до сих пор не подтверждённую догадку – монстры приходят через рукотворные порталы, ведущие в другое измерение, где их, судя по всему, выращивают и содержат. Именно пройдя через эти порталы, но только в обратном направлении, часть жителей Торгового города, может быть, смогла спастись.
– Но ведь их там, небось, уже сожрали, – сказал Зиг.
– Очень даже может быть, но насчёт этого у нас нет доказательств, так что разумнее всего считать этих людей условно живыми.
– Условно?! – вскричал Зиг. – Ты это при Лесе говоришь? Не понимаешь, что она сейчас полезет в один из этих порталов и тоже станет условной?
– Нет, нет! Вот это не получится, – вмешался сэр Мальтор. – Сейчас эти порталы в Торговом городе закрыты.
У Зига вырвался вздох облегчения, а призрачный рыцарь, между тем, продолжал:
– Я очень хорошо вижу следы многих живых человеческих аур, которые ведут в никуда и обрываются в основном где-то во внутренних помещениях домов – чаще всего в подвалах. Не исключено, что люди ушли в другое измерение не сами, возможно их утащили, но это не свойственно монстрам. Обычно они приканчивают жертву на месте и тут же пожирают, либо рвут на части.
– Так что же нам делать? – воскликнула Леса с отчаянием в голосе.
– С вероятностью в пятьдесят шесть процентов мы можем встретить открытые порталы в той самой военной базе, о которой недавно был разговор. – Вновь заговорил Механикус.
– Нет, всё-таки ты мясорубка! – проворчал Зиг.
– Отправляемся немедленно! – воскликнула Леса.
– Видишь, что натворил?
Зиг надвинулся на механического человека, хотя знал, что тот при желании собьёт его с ног буквально одним щелчком.
– Я с вами! – заявил Рарок.
– А ты пойдёшь? – спросила Леса, глядя Зигу в глаза. – Можешь остаться, ты не обязан это делать.
– Ещё чего?! – возмутился испытанный авантюрист и бродяга. – Пойду, конечно – надо же кому-то за малышнёй присматривать. Не железкам же вас оставлять этим вот самым.
"Жива!" – сказал Ветер.
"Влюблена!" – сказала Вода.
"В опасности!" – сказала Земля.
Василь нахмурился. Жива – хорошо, влюблена – прекрасно! (Наконец-то! Он рад за племяшку, а то её отчуждение от людей и безразличие к противоположному полу давно его беспокоили и удивляли.) Но – "В опасности"… Что это может значить?
До сих пор в опасности были те, кто переходил Лесе дорогу. Речь, конечно, шла о монстрах – людей племяшка ещё не убивала, а может, вообще, не способна была убить. Но речь не о том. Ему не нравилось сочетание – "влюблена/в опасности". Неужели она в опасности из-за любви?
Это было бы ужасно. Василь знал, что когда святое, животворящее чувство оборачивается против человека, то становится смертоносным. Гораздо опаснее любого монстра. Целой стаи монстров! Эх, только не это!
Нужны были подробности, но Василь не смел, приставать с ними к стихиям. Значит, надо всё выяснить самому. Конечно, ему хотелось принять участие в маминой экспедиции, но когда с Лесой происходит что-то плохое – остальные дела побоку!
Недаром их принимали за близнецов. Связь между дядей и племянницей – одногодками была не слабее той, которая бывает между единоутробными братом и сестрой. Для Василя это всё означало одно – в путь! (Мама сказала зайти за снаряжением, но нет, ему некогда. Достаточно меча, а одеждой ему будут листья, обувью – трава, а ночной костёр домашним очагом. Он привык так жить, и в лесу чувствовал себя так же привычно и уютно, как в родительском доме.)
Кстати о костре. Василь простёр ладони над сырой гнилушкой и позвал Огонь. Специально не стал проделывать это с сухими дровами – огонь капризен – разыграется, не остановишь.
– Покажи, где она? – произнёс заклинатель стихий. – Где Леса?
