Косьба. Работа. Монотонная, долгая, кровавая. Лоргин мог так работать несколько часов подряд, не уставая и не опуская рук. Располовинить человека было для него делом нехитрым и никакого значения не имело, в доспехах враг или нет. По его панцирю чужие клинки только вжикали – не пробить, не разрезать.
Рядом кто-то лихо рубился, молодецки ухая и сопровождая удары сальными прибаутками, которые говорились скорее для себя, чем для противника, врядли способного их услышать, а тем более понять. Ах, это опять мальчишка Зигмунд – сынок одного из северных курфюрстов, сбежавший к нему из родительского дома! Парень бредил рыцарскими подвигами, честью и славой, а фехтовал, как бог, (северянин ведь!).
Он был действительно талантлив в воинском деле, но слишком уж горяч – бросался вечно в самую гущу врагов и рубился самозабвенно, словно одержимый. Лоргин боялся, что так он долго не протянет – удача на войне вещь зыбкая! (Опять без шлема в драку полез! Выживет – прибью!)
Конный клин остриём, которого была Гвардия, а жалом сам Лоргин, глубоко вошёл в массу вражеского войска, расколов его на две половины. Лоргин не стал прикидывать соотношение сил, это только помешало бы. Наверное, один к десяти или около того. Неважно! Главное развалить их первым же ударом, заставить поверить, что они атакованы превосходящим противником, опрокинуть и гнать!
Вот только гнать варваров ему сейчас некогда. Пусть этим занимается пехота, которая сейчас идёт усиленным маршем к столице Огненной королевы.
Ему необходимо пробиться к воротам, затем устроить резню на улицах города и прорваться к замку. Во что бы то ни стало прорваться! Даже если он войдёт в замок один, у него будет шанс спасти королевскую семью, если только… Инци, только бы они были живы!
Дойти до ворот оказалось проще, чем он думал. Варвары – отменные воины, но после первого же удара на поле битвы началась свалка, которая лишила их возможности сделать какой-либо манёвр или хотя бы построиться. Многие были растоптаны так и не успев вытащить оружие. Потом пришло время паники и многотысячное, вооружённое до зубов войско, драпануло в две разные стороны. Лоргин вдруг увидел, что путь к воротам чист и пришпорил коня, благо обе створки были нараспашку.
Несколько пеших варваров – очевидно временная охрана ворот, смотрели на него, открыв рты, потом схватились за сабли. Ради такой мелочи он даже не стал поднимать меча – люди, сшибленные конским нагрудником, разлетелись в стороны, как кегли, в центр которых угодил шар. Те, кто смог увернуться попали под копыта, скачущей по пятам короля, Гвардии.
Королю и тем, кто шёл за ним, повезло – они попали в ту часть города, которая ещё не была охвачена огнём, в то время как многие кварталы пылали, и никто не собирался их тушить.
На улицах было не так много народа – варвары активно грабили дома, убивали мужчин, кроме тех, кто падал перед ними на колени, закрывая руками склонённую голову в знак добровольного признания себя рабом, и насиловали женщин, что считалось у дикарей неким особым ритуалом унижения поверженного врага. Удивительно, но в мирное время эти странные люди придерживались мнения, что женщины священны. Никто из них не мог даже помыслить о том, чтобы сделать хотя бы грубый жест в сторону матери жизни, причём это распространялось одинаково, как на своих, так и на чужих женщин.
Сейчас же эти моралисты превратились в мерзких скотов, насильников, охваченных похотливым безумством. Ох, поплатятся они сегодня, ох поплатятся! Лоргин знал, что его солдаты особенно ненавидят варваров за это их свойство, и при случае мстят со всей возможной жестокостью, сами пьянея от крови. И у него не было ни малейшей причины, а тем более желания эту месть останавливать.
Они пролетели по улицам, лишь изредка взмахивая мечами, чтобы срубить ту или иную вражескую голову. За их спинами варвары выскакивали из домов и тут же попад
На площади перед замком было оживлённее. Сюда стаскивали награбленное добро, которому уже шёл подсчёт для последующей отправки в стан Великого хана, который потом в соответствии со своим соображением наградит воинов. Никто из варваров никогда не смел, утаить что-либо из награбленного для себя. За такое преступление наказывали смертью, не взирая, на прошлые заслуги.
Появление летящей во весь опор конной лавы вызвало у собравшихся на площади шок. Варвары снова не смогли оказать, сколько-нибудь существенного сопротивления, но увлекаться резнёй Лоргин не стал. Он направил коня прямо к воротам замка, в которых толпилось больше народа, чем в городских.
Будучи опытным воином, король знал – один и тот же приём редко проходит успешно дважды. Поэтому он, ничуть не сбавляя скорости, кинул меч в ножны и выхватил из седёльных кобур револьверы – оружие крайнего случая, каждый выстрел из которого буквально драгоценен.
