Том поблагодарил бармена, взял поданный ему стакан воды и обернулся. В нескольких метрах от него, неспешно взбалтывая в бокале белое вино и внимательно слушая собеседника — невысокого мужчину с короткой рыжеватой бородой и лоснящимися русыми волосами, собранными в тугой хвост на затылке — стояла Норин Джойс. Черное шелковое платье струилось вокруг её тонкой фигуры. В высоком аппетитном разрезе виднелась белоснежная нога, на отвороте проглядывалась экстравагантная золотистая подкладка, руки были заключены в узкие рукава, вокруг шеи завернулся шарф с рисунком голубых и золотисто-желтых цветов, его длинные края свисали на обнаженную спину. Отливающие медью волосы были прямыми, убранными с лица и заложенными за уши, в которые были продеты низко свисающие серьги — голубой конус и гроздь алых камней, словно гранатные зерна или застывшие капли крови.
Том глотнул воды, сделал шаг вперед и снова остановился. Его тянуло заговорить с ней, но она выглядела полностью вовлеченной в беседу с другим, и того знакомства, которое состоялось между ними три месяца назад, казалось Хиддлстону, было недостаточно, чтобы просто подойти и прервать разговор. В нём боролись манеры и желание.
Норин Джойс выглядела так привлекательно в своей расслабленной сосредоточенности, в том, как склоняла голову вперед в едва различимом реверансе внимания, как едва заметно кивала и это движение выдавало лишь легкое покачивание серёг и вспышки пламени в их драгоценных камнях. В зале, заполненном мужчинами в темных смокингах и женщинами в платьях без бретелей, с волочащимися за ними шлейфом и высоко собранными волосами, Норин в своей простоте и неброской необычности словно концентрировала весь свет на себе. Она словно находилась в самом центре сцены фильма, когда фокус устанавливался на ней и освещение смещалось так, чтобы окружать её силуэт и растворять в полумраке всё остальное, а камера медленно наплывала, увеличивая и детализируя кадр. Посторонние звуки затихали, её голос становился громче, слова приобретали отчетливость.
— … стоит обдумать целесообразность этого, и…
Она заметила его краем глаза, на мгновенье вернула взгляд на собеседника, а затем, узнав, обернулась и расплылась в улыбке.
— Том!
Он сам не заметил, как пересек разделяющее их расстояние, увлеченный родившимся в его голове образом и отвлекаемый слабо и безуспешно протестующим голосом.
— Добрый вечер, — произнес он немного растерянно, обнаружив себя не там, где, казалось, должен был находиться.
— Привет! — свободной от бокала рукой Норин обхватила его плечи и коротко прижалась в непродолжительном объятии. На его щеку опустился невесомый поцелуй, перед лицом засквозило уже знакомым сладко-цветочным ароматом её волос. Он осторожно поддержал её за спину, опустив ладонь на край глубоко выреза и не решаясь прикоснуться пальцами к голой спине — на этот раз победу одержали манеры, и тоже мягко скользнул губами по её скуле.
— Выглядишь сногсшибательно, — отступая, произнес Том.
— Спасибо, ты тоже. Замечательный смокинг! Позволь представить, — сжимающая бокал рука взмыла в сторону её рыжебородого спутника, и Том на короткое мгновенье заподозрил, что это и был тот миллиардер-иностранец, с которым Норин встречалась и о котором говорила на телепередаче. Низкорослый, краснолицый, простоватый. — Это Джошуа О`Риордан, мой добрый друг и агент.
— Приятно познакомиться.
— Думаю, этот прекрасный джентльмен не нуждается в представлении, — продолжила Норин, оборачиваясь к Тому. Вторая её рука лежала на его локте, и даже сквозь рубашку и плотную ткань пиджака он чувствовал, что её пальцы снова были холодными.
— Мистер Хиддлстон, — сказал агент, коротко кивнул и протянул руку. Том ответил на предложенное пожатие и улыбнулся. Он с удивлением заметил, что неотесанность и грубоватость в чертах спутника Норин вдруг растворились, как только оказалось, что тот всего лишь агент.
— Так ты сегодня один из ведущих? — не давая возникнуть паузе, поинтересовалась Джойс. Её лицо было так близко, он видел густую неравномерность туши на её ресницах, видел медовые прожилки в её глазах, словно золото, проступающее сквозь темную кору дерева, видел размытую линию внутри её губ, где бледная помада заканчивалась и начиналась алая влажность не закрашенной плоти. Том торопливо опустил взгляд в собственный стакан.
— Да, награждаю в одной из категорий.
