— Не припомню, чтобы когда-нибудь слышал это имя. — на пассажирском сиденье устроился полицейский Сандакер, выпустившийся из училища всего три месяца назад и переехавший из столицы. Он представлял себе Вествогёй как средоточие рыбацких домиков и сушилок для рыбы и до сих пор не усвоил, что на острове площадью более 400 квадратных километров проживает около одиннадцати тысяч жителей.
— Здесь не один Хансен живет, — сухо ответил Гуннар Дитлефсен, ветеран, отдавший службе в полиции больше двадцати пяти лет.
Поставленная перед ними задача была предельно ясной, хотя и удивительной: обыскать дом Хенрика Хансена с целью найти Иду Халворсен, похищенную тремя днями ранее в Будё. Это похищение до сих пор было на первых полосах газет и в новостных выпусках.
Кряж воспаленным шрамом прорезал ландшафт, переехав его и начав движение вниз, Дитлефсену пришлось снизить скорость, и не только потому, что дорога стала очень извилистой, но и из-за отары овец, выбравшей себе обочину в качестве пастбища.
На некоторое время небо в восточной части прояснилось, но потом Лофотенские горы снова затянуло дождевыми облаками.
— Что вы можете о нем рассказать?
Юноша не сдавался.
— Я понятия не имею, высокий Хенрик Хансен или низкий, худышка или толстяк. Единственное, что я точно знаю, так это то, что нас встретит запертая дверь, которая совершенно не помешает нам перевернуть вверх дном каждую комнату его дома.
Дорога на Вальберг вилась вдоль подножья гор, редкие домики виднелись на холмах. Именно такую плотность населения и представлял себе недавний выпускник полицейского училища.
Как только Дитлефсен увидел дом с серебристым номером и растущими вокруг березками, его охватило крайне неприятное ощущение. Оно было ему знакомо, точно такое же чувство возникало в ситуациях, когда преступник, которого он собирался арестовать, вдруг оказывался у него за спиной.
Вода рекой текла по покрытой щебнем подъездной дорожке, земля перед домом не могла поглотить всю попадающую на нее влагу. Надевая верхнюю одежду, Дитлефсен никак не мог избавиться от пробегающего по спине холодка. Он прикусил губу. Она была ледяной.
Дважды он пытался предотвратить попытку самоубийства и дважды чувствовал точно такой же холодок, подъезжая к месту происшествия.
Оба раза в прошлом все кончилось плохо.
Они тихо закрыли за собой двери машины. Если девочка была здесь, она бы услышала, что кто-то идет, и это было бы хорошо, однако они перешли на шепот и двигались тихо, словно похоронная процессия.
Дитлефсен подошел к крыльцу и потянул за ручку закрытой двери, а потом знаком показал напарнику, что им лучше разделиться. Как только он завернул за угол, уровень воды поднялся выше его сапога. Он медленно брел вдоль стены, проверяя, все ли окна закрыты. Вдруг его нога провалилась в яму возле подвального окошка, и, не успев отреагировать, он больно ударился коленом об откос. От пронзившей боли полицейский не сдержался и выдал нецензурную тираду.
— Я думал, мы стараемся вести себя тихо. — Сандакер даже не попытался скрыть ухмылку.
Когда Дитлефсен вытаскивал ногу из ямы, ему показалось, что какие-то склизкие растения пытаются ее удержать.
— Сандакер… — он вдруг понял, что не знает имени напарника. — Да пошло оно все…
Хромая, он вернулся к крыльцу. Входную дверь украшало разделенное на четыре части стеклянное окно. Дитлефсен попытался разбить его локтем. Одно из стекол разлетелось на мелкие осколки. Но не успел он предпринять вторую попытку, как Сандакер бросил в окно камень. Всего через секунду послышался щелчок двери. Они ее открыли.
Ида медленно переносила вес тела с одной ноги на другую, чтобы ноги не немели. Зверь больше не царапался. Она выяснила, что, если ведет себя тихо, как мышка, он тоже затихает. Но как только она начинает двигаться, зверь снова принимается грызть спинку дивана. От мысли о его острых зубах, разрывающих кожу, она закричала во весь голос, и зверь сразу же оживился. Он заворочался в углу. В какие-то моменты ей казалось, что он заплывал и под диван. Поэтому она должна была вести себя очень-очень тихо. Она решила попытаться залезть на верхнюю полку, подальше от зверя, подальше от ледяной воды, доходившей уже до середины груди. Ида попыталась подтянуться на локтях, но сил не было, и тело засосало под полку. Она медленно опустилась, пытаясь нащупать под ногами твердую поверхность, и вдруг, перестав бороться, поняла, что может лежать на воде. Девочка снова попыталась подтянуться, и на этот раз ей удалось лечь на полку грудью. Раскачиваясь, она продвигалась все глубже и глубже, отгоняя мысль, что ее в любой момент могут укусить до крови. Как только Ида повернулась на бок, она сразу же заметила ее — тень в воде.
